Четыре унции кофе стр. 213
что все произошло именно так, а не иначе. Мы просто выспались. Как брат с сестрой. Ее мудрая женская природа избавила меня от угрызений совести, которые, я уверен, теперь задушили бы меня насмерть. Я не стал будить ее и тихо вышел.
Огромная гостиная была декорирована в стиле Людовика XIV. Светлые стенные панели с канделябрами. Ореховый пол. На ковре с пастельным рисунком стояла выпуклая софа с множеством пуфиков, журнальный столик и четыре таких же дутых кресла. Богатая ручная резьба. В дальнем углу белел роскошный Bernstein с поднятой крышкой. В напольных вазонах ветвились гигантские папоротники и сикоморы. Я представлял себе пентхаус как-то по-другому. С безграничными витринными окнами, за которыми у твоих ног лежит город в его повседневной суете. А ты изредка, как небожитель, бросаешь взгляд на старинные крыши и шпили. Здесь же главенствовала классика. Несмотря на ранний, по моим понятиям, для кинобоссов час, Грэнт Уолберг был уже на ногах. Жирный бык Маллиган, он достойно носил свой аквариум над шелковыми звездно-полосатыми трусами почти до голени. Я застал его за работой. Стоя на коленях перед столиком, он выкладывал четыре больших таблетки сухого спирта на арабскую пепельницу, вынимая их из картонной коробки щипцами большого и указательного пальцев, словно устриц. Заметив меня,он подмигнул: и как она? Класс, ответил я воодушевленно. Просто класс. Он довольно ухмыльнулся. Над пепельницей появилась небольшая латунная тренога с отверстием посредине. Грэнт взял одну таблетку, поджег ее золотой зажигалкой. Потом от нее перекинул пламя на остальные три. Недоумение, написанное на моем лице, его позабавило. Кокс закончился, пояснил он. Будем варить мет. Я почти автоматически поискал на богато декорированном потолке пожарные детекторы. Грэнт перехватил мой взгляд. Вон там, сказал он, замаскировано под люстру. И еще четыре в углах. Но мне насрать. Этот номер стоит в сутки столько, что хотя бы дурь обязана входить в цену. Как бонус. А раз нет – извиняйте. Я посмотрел на мобильный. Погладил колени. Да не дергайся ты, сказал он мне. Шучу я. Чтобы ваять мет, нужно забабахать лабу лимона на два со всеми прибамбасами. А вот так, с колен, варят разве что ширку. Да и то, черные бомжи на задворках Бруклина. Откуда-то из-под стола он извлек медную турку. Деревянная капсула в его руках разделилась надвое. Он взял мерную ложку. Дважды положил ее в турку. Потом из графина отлил воды и, наконец, установил на треноге. Нет, подытожил он, дуть надо вечером. А утром лучше всего – чашка настоящего кофе. Ты кофе пьешь? Пью, ответил я. Ну тогда держись, сказал Грэнт, прищурившись, как
составитель ядов. Кофе у меня свой. Вожу спецом, чтобы не лакать всякую дрянь, которую они разливают по миру. Минуты через три черная вода в турке начала едва заметно волноваться. Я почувствовал первые ноты аромата. Тягучего и бархатного. Танственного, как персидская ночь. Я подумал – как они смогут ужиться – ее перс и моя Либерта? Грэнт сходил за чашками. Здесь главное не упустить момент, сказал он, расставляя блюдца и неотрывно следя за водой. На все про все – секунды две, не больше. Потом нужно убрать. И вернуть снова. Меня научил отец. Он доводит до кипения десять раз. Я практикую семь. Магическое