Четыре всадника стр. 18
буквально прокричал, подскочив с места, на коем сидел. С воплями Альгиус принялся ударять себя ладонью по лбу, именуя ослом, козлом, прожившей ум старухою, обезьянином и много кем еще. Спутники некоторое время глядели на него в преизрядном изумлении, после чего Бофранк спросил:
— Что с вами, хире Дивор? Не рехнулись ли вы ненароком? Или сие столь своеобразные муки голода?
— Глуп я, глуп, хире Бофранк, — отвечал Альгиус, скорчив прегадкую рожу. — Верно, лучше всего бы дать мне себе самому хорошего пинка под зад, но поскольку я сего не могу исполнить, не сделаете ли вы мне такое одолжение? Нет? Печально… А вы, хире Жеаль? Как, тоже? В таком случае я попробую сделать это сам, и да поможет мне господь, если он сейчас не занят и не спит.
Сказав так, Альгиус подскочил особенно диким образом, пытаясь пяткою ударить себя в область седалища, но не слишком в сем преуспел и упал в листья.
— Недурно было бы объяснить, что все-таки происходит, — пробормотал Проктор Жеаль, взирая на происходящее с превеликим недоумением. — Покамест мне кажется, что наш спутник рехнулся; не связать ли его, Хаиме?
— Помните, я сказал вам, что за пазухою у меня дрожит и шевелится Деревянный Колокол, стало быть, мы на верном пути?
— Помним, — кивнул субкомиссар, не понимая, к чему клонит Альгиус.
— Дурак я, дурак! — воскликнул толкователь и дал себе очередного тумака. — Почтенный Аккамус недаром говорил, что самое очевидное решение вопроса и есть самое верное.
— …Под именем «бог» теолог понимает бесконечное существо, превосходящее бесконечное множество различных видов вещей; если они существуют одновременно, то оно превосходит всех их, взятых не только в отдельности, но и вместе, — задумчиво сказал Бофранк.
— Что-что? — изумленно воззрился на него Альгиус.
— Покойный Броньолус цитировал мне Аккамуса — правда, не знаю уж, с какой целью, да я и не понял почти что ничего… Однако ж я отвлекся. Что вы хотели нам поведать?
— Да то, что мы с каждым шагом все более удаляемся от логова гнусного упыря и идем совсем уж невесть куда! Помните зловонный овраг, в который я столь неудачно провалился? А теперь рассудите: к чему Клааке пожирать жертвы в одном месте, а обитать вовсе в другом?! Да еще столь далеко от его дверей в наш мир! И после этого я ли не дурак?! Я ли не осел?!
— Но Колокол… — начал было Жеаль, но Альгиус прервал его, визгливо вскричав:
— Колокол?! Колокол лишь предупреждал меня, что мы отдаляемся от места поисков наших! А я-то, скудный умишком, мнил, что колебания его суть знак приближения к упырю… Поторопимся: надобно еще найти обратную дорогу. А ежели мы ее не найдем, прошу вас, мудрые и почтенные хире, прибейте меня хорошенько!
Но обратную дорогу нашли без особенного труда, так что хорошенько прибивать Альгиуса не пришлось. Миновали странную харчевню, из которой все так же доносилась бесовская музыка; затем подошли к оврагу, непереносимое зловоние которого чувствовалось уже издалека.
— Неужто придется лезть туда? — в ужасе спросил Бофранк.
— Это ли самое гадкое, что вам приходилось делать в жизни? — поднял брови Альгиус. Субкомиссар промолчал, хотя ничего столь же гадкого и в самом деле припомнить не сумел.
Они разворошили листву и хворост, прикрывавшие овраг, и обнаружили довольно широкое отверстие