Четыре всадника стр. 33
я не советовал бы доверять безраздельно, ибо, как видите вы, никому нельзя более доверять. Многие — тот же Проктор Жеаль, иначе не привел бы вас ко мне, — мнили в Альгиусе, Собачьем Мастере, глупца… Так оно и есть, но я оказался не столь уж прост. Перепонка между мирами, о которой я говорил вам в имении вашего отца, еще не разорвалась. Она лишь истончилась, но еще не все потеряно, хире Бофранк. Вы без труда вернетесь обратно, коли сейчас же пойдете в место, откуда мы вошли в междумирье. Возьмите с собою эти книги — полагаю, упырь читал их неспроста, а коли и нет,
вы сможете с выгодою продать их в случае нужды… Ежели у вас все получится и дело выйдет по-нашему, вернитесь сюда, заберите останки моего тела, буде их не сожрет бесследно упырь и не разнесут вороны, и похороните под плитою там, где вам заблагорассудится, но с одним условием:
С приличной делу простотою,
Чтоб не совсем пропал мой след,
Поставьте бочку над плитою
И в этой бочке мой портрет.
А чтоб почтил меня прохожий,
Пусть надпись скромная гласит:
«Под этой бочкой с пьяной рожей
Горчайший пьяница зарыт».
Сказав так, Альгиус Дивор, прозванный Собачьим Мастером, улыбнулся, закрыл глаза и испустил дух, а коленопреклоненный субкомиссар Хаиме Бофранк, наг и немощен, долго еще рыдал над его телом, и вторил ему один ветер, с особенною печалью завывавший в кронах деревьев.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой в доме Хаиме Бофранка происходит наконец-то всеобщая встреча, а сам Бофранк, вернувшийся в свой мир, держит совет и падает, поверженный
Смотри: здесь дурень делом занят.
Бедняга, что же делать станет
Он с этим ворохом тряпья?
— Послушайте, хириэль, в двери стучат! — воскликнул Тристан Бофранк, поднимаясь наверх к хозяйке. — И прежде чем вы откроете, я просил бы вас сокрыть мое истинное имя. Пускай я буду фрате Гвиттон из… из Кольны, прибывший к хире Бофранку по важным, но тайным делам. Тому есть объяснения, но я полагаю, вам ни к чему знать причину.
— Как скажете, фрате, — молвила хозяйка, спеша отворить, ибо стук, доносившийся от дверей, был как раз тот, о котором условлено было с Базилиусом Кнерцем. — Верно, это давешние хире, что пошли искать вашего почтенного брата… Я всего лишь простая бедная женщина, и не надобно мне вникать в вещи столь сложные. Однако ж вы священник, и я не вижу, отчего мне не помочь вам, ведь вряд ли вы умыслили дурное и с тем скрываете свое имя. Но что делать, коли там ваш брат? Он ведь вас узнает?!
— Само собою, узнает, — отвечал Тристан, внутренне поражаясь глупости некоторых женщин. — Я дам ему знак и переговорю, посему он поймет. Для иных же, запомните, — фрате Гвиттон из Кольны!
— Хорошо-хорошо…
Рос Патс, Бальдунг и Кнерц, вернувшиеся от Жеаля, с удивлением воззрились на незнакомца в одеждах священника.
— Позвольте представиться, почтенные хире, — меня зовут фрате Гвиттон, я прибыл из Кольны к хире Бофранку с важной вестью, — поторопился сказать Тристан, покамест хозяйка чего-нибудь не напутала.
— Рос Патс, — сказал молодой человек, учтиво поклонившись.
— Базилиус Кнерц, принципиал-ритор в отставке, — расшаркался старичок. Лишь один нюклиет не сказал ничего, а просто прошел мимо аббата, обдав его дурным