Чудесный нож стр. 177
промолвил он, — и сказать ему, что тебя прислал Станислаус Грумман и что оружие, которое нужно ему больше всего на свете, находится у тебя. Нравится тебе это или нет, мальчик, но перед тобой стоит великая цель. Забудь обо всем остальном, каким бы важным оно ни казалось, иди и сделай это. Вскоре у тебя появится проводник: сегодня в ночи полно ангелов. Твоя рана заживет. Постой. Прежде чем ты уйдешь, я хочу как следует тебя рассмотреть.
Он нащупал во мраке свою сумку, вынул оттуда что-то, замотанное в клеенку, развернул ее и, чиркнув спичкой, зажег маленький жестяной фонарик. При его свете, сквозь гонимую ветром дождевую пыль, двое путешественников посмотрели друг на друга.
Уилл увидел горящие синие глаза на изможденном болезненном лице, упрямый подбородок, покрытый щетиной, которую не сбривали несколько дней, седые волосы и худое тело, сгорбившееся в тяжелом плаще, отделанном перьями.
Шаман увидел стройного мальчика, еще более юного, чем он думал, дрожащего от холода в рваной полотняной рубашке; на его измученном лице читались осторожность, смешанная с отчаянной решимостью, и ненасытное любопытство, — увидел его расширенные глаза под прямыми черными бровями, которые были так похожи на брови его матери…
И в их взглядах одновременно вспыхнула первая искорка какого-то нового узнавания.
Но в то самое мгновение, когда
луч фонаря осветил лицо Джона Парри, что-то вылетело сверху, из тьмы, и он упал замертво, не успев вымолвить ни слова, со стрелой, пронзившей его больное сердце. Деймон-скопа мгновенно исчез.
Уилл сидел, ошеломленный.
Что-то мелькнуло на краю его поля зрения; его правая рука стремительно взметнулась вверх, и через секунду он уже сжимал в ней деймона — трепыхающуюся в ужасе красногрудую малиновку.
— Нет! Нет! — воскликнула ведьма Юта Камайнен и упала вниз следом за ним, тоже схватившись за сердце; она неуклюже рухнула на каменистую землю и забилась на ней, пытаясь встать.
Но Уилл подоспел к ней прежде, чем она сумела подняться на ноги, и приставил чудесный нож к ее горлу.
— Зачем ты это сделала? — крикнул он. — Зачем ты его убила?
— Я любила его, а он меня отверг! Я ведьма! Я не умею прощать!
И поскольку она была ведьмой, ее, конечно, не испугал бы обыкновенный мальчик. Но Уилла она боялась. В этом раненом мальчике было больше силы и угрозы, чем Юта Камайнен когда-либо видела в существе человеческой породы, и ведьма дрогнула. Она упала на спину, а он нагнулся за ней и схватил ее за волосы левой рукой, не чувствуя боли — только огромное, неописуемое отчаяние.
— Ты не знаешь, кто он был, — воскликнул он. — Это был мой отец!
Она замотала головой и прошептала:
— Нет. Нет! Неправда. Это невозможно!
— Какая разница, возможно это или нет! Главное, что это правда! Он был моим отцом, и мы оба поняли это в ту секунду, как ты его убила! Ведьма, я ждал всю жизнь и прошел весь этот путь и наконец нашел его — а ты его убила…
И он потряс ее голову, точно тряпку, и швырнул ведьму обратно на землю, так что она почти лишилась сознания. Ее изумление было едва ли не больше, чем ее страх перед ним, тоже немалый, и она приподнялась, оглушенная, и умоляюще схватила его за