Библиотека

Чингиз Айтматов стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

и радушно встречая гостей отовсюду, да чтобы был дома мир и солнце сошлось в наш благословенный чамгарак...» Чамгарак — это верхняя часть юрты, откуда падает свет в её внутрь.

Зал, к которому обращался Чингиз Торекулович, на некоторое время затих; казалось, присутствующие унеслись на волне айтматовской мечты куда-то в будущее и пытались представить себе, как бы выглядело иссык-кульское побережье, ухоженное, развитое, сверкающее, как снуют по голубой воде озера белые яхты с надутыми разноцветными парусами, а киргизы управляют этой неземной красотой — здоровые, загорелые и счастливые...

В своё время Манас Великодушный тоже мечтал. Как повествуется в эпосе, он облюбовал Ала-Too, куда, подобно библейскому Моисею, привёл из Алтая киргизов, уговорив их оставить обжитые места. Поднявшись на легендарный Кароол в Таласе, он представил себе, как здесь будут жить киргизы, сплочённые и свободные.

Что ж, мечта Манаса в значительном смысле сбылась: мы живём на своей земле, не исчезли, не рассыпались и не растворились в других народах, живём в мировом сообществе как самостоятельная нация и независимое государство. Однако всё остальное, как видим, только начинается.

Да, кое-что уже удалось. Столица возрождается, с удивительной быстротой вырастают красивые дома и торговые центры. Наши строители овладели всеми секретами своего дела и обнаруживают при этом хороший вкус — у нас нет причин жаловаться на то, что новые здания портят облик столицы, как это было раньше. А был страх, причём обоснованный, что после ухода Союза мы придём к такому развалу, к такой деградации, что будем отброшены как минимум к началу XX века, когда киргизский народ влачил существование уровня чуть ли не Средневековья. Сейчас мы видим похвальное разнообразие архитектуры. Нет, убогие киоски и разного рода забегаловки всё ещё оскорбляют глаз, но, тем не менее, Бишкек наш становится всё лучше.

Радует наша молодёжь, которая знает языки, учится и одновременно работает, стремится ко всему новому и передовому.

Тем не менее манкуртизм — нравственный и духовный, о чрезвычайной опасности которого для исторического развития и морального здоровья киргизов всё время предупреждал Чингиз Торекулович — вовсе не ушёл в небытие. Вместе с тем этот айтматовский завет-предупреждение имеет не только национальное, но и широкое общечеловеческое значение.

В данной книге не раз подчёркивалось, что судьба Айтматова органически переплетена с историей Советского Союза. История этой могучей державы, её взлёт и падение так или иначе отразились в произведениях писателя. Он ярко отразил противоречия и внутренние коллизии советского общества. Вместе с тем, подобно Хемингуэю, Камю, Маркесу и многим другим крупным художникам XX века, Айтматов вышел далеко за пределы «пятачка земли величиной с почтовую марку» (Фолкнер) и показал, как современника загоняют в глубокий тупик бесчеловечности, перемалывают в жерновах планетарного кризиса морали. С необыкновенной мудростью и искренностью показал он мучительный путь человека этого великого столетия, его поиски и заблуждения, его неистребимую любовь к жизни и величие красоты его духа. Он показал путь, который ведёт — поверх идеологических постулатов и политических доктрин — к Богу, к духовным, этическим первоначалам. К единоличной встрече с судьбой, с историей, к неизбежному экзистенциальному выбору, который когда-то привёл блудного сына, выведенного кистью Рембрандта около четырёх столетний назад, к родным истокам, к дому, к истине. Отсюда и

его определённый фатализм, общий трагический

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.