Библиотека

Число зверя стр. 440

Размер шрифта
-
+
Тема

за углом особняка, он опять озадачился и задержался, знакомый голос позвал его. Потрогав грубую кору старого дерева, он нахмурился — несомненно, он уже видел это дерево, только когда, где? И опять вздрогнул — вновь послышался слабый знакомый голос, и он плотнее прижал ладони к дереву, почувствовав еле еле уловимую теплоту — соки к осени остановились и в теле дерева, хотя оно еще жило. «Ну ничего, ничего, — сказал он успокаивающе, поглаживая ладонью дерево. — Это ведь не так страшно… это — просто. А потом, у тебя всего на одну зиму, сущий, брат мой, пустяк, не успеешь отоспаться — опять зашумишь…»

Оглянувшись, он поразился: теперь парадная дверь была распахнута и сияла таинственным и зовущим светом, и вокруг уже не было никакого разрушения и беспризорства. И он, не раздумывая, по молодому обрадовавшись, почти кинулся на мучительно влекущий зов. Он узнал и лестницу — опорные, литые чугунные столбы, сплошь в затейливом орнаменте, уходили вверх, он нащупал холодные широкие перила и вновь заторопился, без передышки взбежал на второй этаж, толкнул знакомую дверь и — отшатнулся. В призрачном полумраке большой комнаты он узнал грустно и одиноко стоявшую у окна женщину, но она никогда его так не встречала. У нее никогда не было такого холодного, отталкивающего и даже презрительного взгляда.

«Ксения, — сказал он, увидев несущиеся ему навстречу и отстраняющие глаза. — Что с тобой? Почему ты так смотришь? Здравствуй, Ксения!»

На ее лице, от маломощной свечи, горевшей где то в стороне, лежали и двигались нездоровые тени, и предчувствие невосполнимой потери охватило его.

«Ксения, — повторил он. — Здравствуй… Ты что, разве не ждала?»

Она с каким то странным, болезненным любопытством глядела на него, затем, помедлив, разрешила:

«Садись, Леонид, раз ты уж пришел… Садись в свое кресло».

«Ксения…»

Под ее взглядом он сразу же поник — с ней было неуместно любое, самое малейшее проявление фальши, но он по прежнему ничего не понимал

и, выигрывая время, стараясь понять причину ее холодности, неопределенно сказал:

«Да, время сложное, непостижимая игра противоречий. Что будет? Начался какой то гигантский цикл. — Он поднял голову, ищуще улыбнулся. — Что я говорю, прости меня, Ксения… Ты, конечно, чувствуешь, со мной творится непонятное… еще никогда так не любил…»

«Я не настолько проницательна, — возразила она. — Не понимаю, о чем идет разговор…»

«Ты такая талантливая и красивая, — вздохнул он. — Зачем ты ввязалась в эту бездушную и бесстыдную политику? Поверь мне, дорогая моя и неповторимая, ты никогда и ничего в мире не изменишь, изменить что либо может только добро и любовь…»

«Мы все хотели жить и оставаться счастливыми и чистыми, а этого нельзя. — Она смотрела на него по прежнему отстранение — Ах, эти белые одежды! Взгляни, Леонид, они ведь сплошь покрыты пятнами грязи и крови. Невинной крови. Но уж лучше такая истина, чем ваша елейная, отвратительная ложь. Любовь, добро! Какая любовь и какое добро?»

Он глядел на нее в изумлении — такой прекрасной и недоступной он ее никогда раньше не знал, и его просветлевшие глаза сказали об этом. Она постаралась ничего не заметить, и ему стало обидно и больно. За что? Ведь он так ее любил, так берег…

«А, понимаю, — сказал он тихо. — Это еще

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.