Чистильщики стр. 173
из-за закрытой на крючок калитки. — Ваш племянник.
— Оле-ежек, — поверила тетя в племянника и отворила калитку, чтобы обнять гостя. — Как Машенька, как мама?
— Вас часто вспоминает. Все мечтает увидеться.
— Ну и надоть было забрать с собой.
Олег опешил: а ведь и в самом деле! Что стоило взять маму сюда! Неужели не отодвинула бы свое репетиторство, чтобы увидеться с сестрой?
Хотя знал прекрасно Олег и причину, по которой не подумал о матери. Конечно, это Зоя. Никого не хотелось иметь рядом в свидетелях — не то что самой встречи, а даже чтобы кто-то узнал о ней.
Чувствуя, что оправдания хиленькие, что виноват перед
мамой, стал вытаскивать гостинцы, фотографии. Словно случайно, наверх выложил свой школьный, выпускной снимок. И тут же приступил к задуманному:
— Мои-то одноклассники показываются в Кировском?
Если Зоя приезжала два дня назад, тетя Галя должна знать.
— Давноть никого не видала, Олеженька. Никуда не хожу, ноги болят, и ко мне мало кто заглядывает, — не поняла его ухищрений тетя. — Говорили, что Сергунчику руку отрезало по пьянке, так то давно.
Сергунчик пил еще в школе и меньше всего интересовал Олега.
— А вот рядом со мной Зоя…
— Зоя? — тетушка вгляделась в фотографию. Значит, не виделись, если надо вспоминать. Можно было маму привозить… — Это с окраины поселка-то? Второй раз замуж вышла, да как удачно!
— Она разошлась с Виктором? — Олег впился взглядом в того, кто стоял около Зои с другой стороны на фотографии.
— О, вспомнил вчерашний день. Плохо жили, совсем худо, — погоревала тетя над снимком. — Детишек им Бог не дал, а свекровь все ее обвиняла в пустотелости. А потом и развела. А когдать Зоя второй раз замуж-то вышла — не за нашего кировского уже, из Феодосии нашелся отставной морячок, — так сразу троих одного за другим и родила. То ли в охотку, то ли в отместку. Хорошо живет, щас вспоминаю — хорошо. Хвалилась надысь.
«Надысь» в тетином исполнении — это недавно. А вот «недавно» — это когда?
— Года полтора как приезжала. По-олная, хорошая.
В деревне критерий один: полная — значит, за хорошим мужем. И тем более трое детей!
Весь остальной разговор становился неинтересен. Но пришлось отвечать и про мамино здоровье, ее работу, свою службу. Вместе приготовили обед — «хоть с тобой покушаю, а то давноть уже варево не ела, ленюсь для себя одной крутиться», — и только под вечер вырвался из расспросов тети.
— Пойду прогуляюсь, посмотрю, где что изменилось.
К каналу! К третьей плите от дороги. Если Зоя все же приезжала, он увидит какой-нибудь знак от нее. Феодосия — это совсем рядом, около тридцати километров. Можно поездом, можно автобусом. Если только не забыла об уговоре.
Канал почти полностью обмелел: по его бетонному желобу едва сочилась зеленая струйка, утыкающаяся в каждую травинку и каждый камешек. Неужели здесь когда-то плавали до усталости, рискуя утонуть? Но главное — берег. Освещенный солнцем третий бетонный квадрат, обрамленный пожухлой травой.
Лучше бы она оказалась вырванной! Но ни царапины камешком, ни подрытой земли — плита ничем не выделялась среди себе подобных. Значит, Зоя не приезжала. И он опоздал больше, чем на два дня. Он опоздал на лето. На всю жизнь. К его первой любви первыми успели