Что смешного стр. 66
переулке было попроще. Они снова пошли, и она сказала:
– Вы должны понимать, мистер Дортмундер, я адвокат. Я представитель закона в суде. Я не могу участвовать в криминале.
– Забавно,– подметил он. – А я слышал про одного-двух адвокатов, которые участвовали в криминале.
– Криминальные адвокаты, да.
– Нет, я не это имела в виду.
Магазин с чемоданами еще не открылся. Она остановилась, с обратной стороны стекла все было заставлено чемоданами.
– Позвольте я объясню,– сказала она. Конечно.
– Файнберг,– сказала она,– это серьезная уважаемая компания. Если они узнают, что я хотя бы на таком этапе вовлечена… Мистер Дортмундер, давайте будем откровенны.
– Ух,– сказал он.
– То, о чем мы говорим,– напомнила она,– это кража. Ограбление. Это тяжкое преступление, мистер Дортмундер.
– Допустим, так и есть.
– Вы не можете просить меня участвовать в тяжком преступлении,– сказала она. – В том смысле, что я просто стараюсь хорошо делать свою работу.
– Я не прошу. – остановил он ее,– тебя пронести эту штуку под пальто или что-то в этом роде. Давай я сначала тебе расскажу?
– Я должна сказать своему деду,– уперлась она,– что ни вы, ни он, ни кто либо другой не может ждать от меня помощи. Только не в этом деле.
– Забавно,– подметил он. – Я хотел сказать ему то же самое. Так ты выслушаешь, что я хочу сказать?
Фиона может быть очень упряма, когда ее что-то заденет. Сейчас как раз был такой момент, но она собралась с мыслями и сказала:
– Давайте.
– Те характеристики и фотографии, которые ты мне дала…
– Ну вот, я уже настолько вляпалась!
– Мисс Хэмлоу,– попытался он ее успокоить,– вы и не знаете, что такое вляпаться. Так вот тут ест одна интересная штука с характеристиками. Одна из фигур, ладья, весит неправильно.
Это зацепило ее внимание.
– Она что?
– Она весит на три фута меньше, чем другие,– сказал он. – Мы предположили, что Нортвуд сделал одну фальшивую фигуру, продал настоящую, чтобы получить деньги.
– О боже.
– Да, я в курсе. В любом случае, у вашей компании ведь есть клиенты из этой семьи, так?
– Да, конечно.
– Что, если мы каким-нибудь образом сообщим члену семьи,– высказал он свою мысль,– что с одной из фигур есть проблемы, поэтому не исключены проблемы и с другими фигурами, возможно, что кто-то в семье раньше занимался мошенничеством, и, возможно, он хочет…
– Она.
– Ну ладно. Может она захочет, чтобы шахматный набор осмотрели специалисты.
Ну, понимаешь… – и его глаза заблестели. – Забрать шахматы из хранилища, привезти их экспертам в лабораторию или куда там привозят, чтобы они там остались на какое-то время.
– О Господи,– вздохнула она.
– Ну я этого сделать не могу,– подметил он. – Я не могу подойти и сказать это, потому что сразу возникнет вопрос, откуда я все это знаю. А вот ты можешь.
– О Господи,– еще тяжелее вздохнула она.
Он нахохлился и стал изучать ее. – Ты это сделаешь? Должен сказать, что это единственный способ, чтобы твой дед получил эту штуку обратно.
– Мне нужно,– пробормотала она,– мне