Цуцу, которая звалась Анжелой стр. 15
лимпи. Только очень-очень большие, - прервал Гунди ее мысли. - Что это было? Я не понял.
- Это же наш лагерь! - вскричала девочка. - Покажи еще раз, где ты его видел.
- Во-он там, между двумя белыми холмами.
- Ну конечно, это то самое место, - похолодев от недобрых предчувствий, прошептала девочка. - Но там пусто! Я не вижу ни лагеря, ни людей.
- Я тоже, - встревожился Гунди.
- Может, я увижу? - вмешался Муно. - У меня зрение острое.
Он внимательно вглядывался в белые равнины и холмы, но, ничего не увидев, досадливо щелкнул хвостом.
- Но как же, как же...
Нет, Анжела не заплакала. Она не могла плакать, у нее пересохли глаза, пересохло горло. Ведь она так надеялась... так ждала.
- Наверное, на них напали дикие звери...
- У нас никто ни на кого не нападает, - возразил Гунди.
- Ах, Гунди, вы ведь ничего, кроме своей Долины, не знаете.
- Ну а их жилища? - напомнил Муно.
Анжела озадаченно посмотрела на него:
- А ведь ты прав, Муно! Если нет лагеря, значит, они сами убрали его. А если это так, значит, они покинули Парианус... Ну конечно! Они сели в звездолет и вернулись на Землю... Без меня!.. А как же я? Муно! Дядюшка Гунди! Неужели они оставили меня здесь? Одну?!
- Ты не одна, Цуцу. Мы с тобой, - попытался утешить ее Муно.
Но Анжела не слушала его.
- Они оставили меня одну на чужой планете и улетели? Это невозможно. Они не могли так поступить со мной...
Больше Анжела не произнесла ни слова. Сколько отец и сын ни заговаривали с нею, она не отвечала. Лицо ее будто окаменело, глаза потускнели.
Она не заметила, как париане с величайшими предосторожностями проделали обратный путь, сползая вниз по отвесным скалам, цепляясь руками, ногами и хвостами. Она не заметила, сколько париан понапрасну рисковали из-за нее жизнью. Но, к счастью, никто не сорвался, и все благополучно вернулись в Городище.
Анжелу отнесли в жилище Гунди, уложили на лежанку и, поняв, что утешения бесполезны, оставили в покое.
Два дня Анжела не вставала с лежанки, отказываясь от пищи. И все это время Муно не выходил из жилища. Он тихо-тихо сидел на полу у стены и не сводил глаз с безучастной Анжелы.
Только теперь, окончательно потеряв надежду на возвращение, она поняла, что все тридцать долгих лет жила этой надеждой. И вот все рухнуло. Ей оставалось только одно: отрастить себе хвост и длинную шею и превратиться в серо-голубую парианку. Пройдут годы, много-много лет, и она станет такой же старой и морщинистой, как старейшая парианка... Нет, хвост у нее, конечно, не вырастет и шея останется прежней, но всю жизнь она будет засыпать, заворачиваясь в листья пиру, есть противные, приторные плоды и купаться в Горячем озере с медлительностью лимпи, потому что у нее нет даже перепонок.
Но хандрить до бесконечности невозможно. И скоро, к великой радости Муно, она поднялась с лежанки и вышла из полутемного жилища на свет.
Анжелу окружили друзья.
Тути протянул ей ярко-красный душистый цветок мунго - он лазал за ним на скалы. А Лула сняла со своей