Чудовище проклятого острова стр. 87
любопытный нос. Должно быть, ирла замёрзла. Ему стоило сперва растопить камины, а уже после идти к отцу. Однако он терял терпение, видя как Нильсон с кислой миной осматривается по сторонам.
Да, Кайден не любил роскошь. К чему эта мишура? В Хель-горде все было сделано на совесть и века. Шельма знает сколько он потратил времени, вырезая проклятый дамский столик. Он полировал дерево, покрывал его лаком, несколько будней сушил у камина. Продал несколько шкур соболя, чтобы купить лучшее зеркало, которое только имелось в Хель-горде. Дьяр надеялся, что его суженная по достоинству оценит его труд. И что в итоге?
Девица сперва заинтересовалась, и он уже ожидал ласковых слов, как она скривила свои синие от холода губы, бросила гневный взгляд и, фыркнув, отвернулась. И все же, как бы ему не хотелось встряхнуть зазнавшуюся ирлу, он сдержался. А теперь и вовсе пожалел, что не растопил камины.
Странное дело, но он почему-то беспокоился за девицу. Чувствовал, что в ответе за неё. Впрочем, дьяры по-другому и не умели. Мужчины на Круглой земле всегда несли ответственность за слова и поступки женщин. Кайден был так воспитан. Он оправдывал себя этим, и не позволял себе задумываться о том дивном чувстве, что наполняло его грудь при взгляде на Грету.
Растопив камины, Кайден поддался соблазну и ещё раз взглянул на свою суженую. Всего на миг показалось, что она смотрит на него в ответ, но ее глаза были закрыты, а дыхание по-прежнему ровное.
Нет. Она спала. И ему бы тоже не помешало. А то мерещится всякое! Покачав головой, словно выбрасывая из головы дурные мысли, Кайден отправился к
Стине, как и обещал матушке. Он привёз сестренке деревянный медальон, которого точно не найдёшь в Хель-горде. Маленькая девица уже вила из него верёвки и Кайдену только оставалось пожелать сил и терпения будущему суженому этой плутовки.
***
Я проснулась от того, что кто-то копошился в камине, хоть варвар и старался двигаться бесшумно. На носочках! Я, признаться, оторопела. Все же половицы под его весом скрипели. Он бормотал себе проклятия под нос, бранил почем свет стоит незадачливых служок, что не потрудились просушить дерево, которое теперь не изъявляло желание разгораться, и вообще был в скверном расположении духа. Собственно, поэтому, когда Дан-яр обернулся, я резко закрыла глаза, притворяясь из всех сил спящей. Я чувствовала его опаляющий взгляд, но никак не реагировала. Дышала ровно, сопела в подушку, глаза держала строго закрытыми. И лишь когда за дьяром закрылась дверь, я позволила себе привстать, чтобы приложить руку ко лбу, взбить подушку и откинуться на нее со стоном.
И чего спрашивается, проснулась?
Вот дуреха...
Я недовольно возилась под колючим одеялом, а потом, сдавшись, отбросила его в сторону.
Нет. Это просто невыносимо, право слово!
Не чтобы я была гордячкой и спала на шелках, но в Вондервиле все ткани были приятными на ощупь. Ирлы редко шили из шерсти. Разве что свитера вязали, но и те из шерсти ширшней, чья шерсть была на редкость мягкой и ощущалась скорее бархатом, нежели наждачкой.
В комнате становилось теплее и, завернувшись в халат с головой, я снова окунулась в сон.
***
— Г оспожа, просыпайтесь, — чьи-то руки тронули меня за плечо,