Чудовище во мраке стр. 269
я повернулся к Хэккету. Он уже встал со стула и наступал на меня. Стрелять мне, однако, не пришлось. Он попятился назад, довольно нехотя, к столу, за которым сидел только что.
– Прочь от стола, Хэккет! Сядь-ка от него подальше, вон там, рядом с матерью.
Он пересек комнату, прислонился спиной к полному собранию сочинений Диккенса, затем сел на высокий трехступенчатый табурет в углу, словно истукан. Миссис
Марбург постояла, словно еще желая оказать мне сопротивление, но в конце концов опять опустилась в кресло.
Я сел на стул, на котором минутой раньше сидел ее сын, и включил магнитофон. Записывающая аппаратура Флейшера, очевидно, включалась автоматически, реагируя на любые шумы: звук шел непрерывно без длительных перерывов и пауз.
Вслед за пением Лорел послышались булькающие звуки, по которым можно было определить, что она наливает себе выпить, затем – еще более длительное бульканье, свидетельствующее о том, что она решила выпить.
Она напевала песенку на свои собственные слова с припевом «Дэви-Дэви-Дэви».
Открылась дверь ее квартиры, и вошел сам Дэви.
– Здравствуйте, Лорел.
– Называй меня мамой.
– Это будет неправильно. Э-э, не надо меня целовать.
– Я имею на это право. Разве я не отношусь к тебе, как мать?
– В последнее время – да. Иногда я спрашиваю себя, почему.
– Потому что я и есть твоя мать. Руку даю на отсечение!
– А может, голову?
Она вскрикнула «Ах!», словно он нанес ей удар кулаком.
– Нехорошо так говорить. Я не имею никакого отношения к убийству твоего отца.
– Но вы знаете, кто убил его на самом деле.
– Я же сказала тебе вчера вечером, что это был молодой человек, бородатый битник.
– В те годы битников еще не было, – с упрямым недоверием возразил ей Дэви.
– Называй его, как хочешь, но он был именно такой.
– А кто это был?
Поколебавшись, она ответила:
– Я не знаю.
– Тогда почему вы покрывали его?
– Я не покрывала.
– Неправда. Вы заявили Флейшеру и на допросах, что погибший – не мой отец. А мне сказали, что отец. Либо вы лгали им тогда, либо лжете мне сейчас. Так когда же и кому именно?
Лорел сказала тихим голосом:
– Не надо со мной так, Дэви. Я не лгала ни тогда, ни теперь. Человек, которого задавило поездом...
Миссис Марбург застонала так громко, что я не расслышал конца фразы. Она начала говорить, и я выключил магнитофон.
– Мне что, так и придется сидеть здесь всю ночь и слушать эту сентиментальную тягомотину?
– Это – семейные записи, – возразил я, – они полны трогательной ностальгии по прошлому. Ваш внук и его мать мирно беседуют о том, что случилось с вашим сыном.
Разве вы не хотите узнать, что с ним случилось?
– Чепуха! У меня только один сын.
Она повернулась к Хэккету, сидящему в углу, и оскалила зубы, что, вероятно, должно было означать материнскую улыбку. Он неловко заерзал при виде такого проявления материнских чувств. Потом опять заговорил, тщательно подбирая слова:
– Нет смысла притворяться, мать. О Джаспере он легко может узнать. Думаю, что уже узнал. Я также думаю, что мне пора во всем