Библиотека

Чугунный всадник стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

тем не теряли ни надежды, ни времени: дырку в спине залепили скотчем и пытались вновь вернуть Гегемонова в прежний облик через соломинку для коктейля, как деревенские дети обыкновенно надувают лягушку. Потом стукотолог догадался и велел как можно скорее принести баллон с кислородом.

Принесли, как всегда в больницах, с водородом.

— Спи спокойно, верный сын вечности! — продолжал Залубко, а сам косился на действие врачей: ну как оживят? — Твои сподвижники и ученики и дальше поведут благодарные широкие массы по пути, проложенному гением твоего интеллекта. Мы еще тесней сомкнем свои ряды, еще крепче захлопнем Стальные ворота, еще тверже сплотимся вокруг санитарной службы. Пускай тебя нет с нами, но каждый наш шаг, любой наш помысел…

Аж стукотолог заслушался, надуваючи Гегемонова. Тот стал совершенно круглым, сорвался с наконечника шланга и стремительно полетел вверх.

— Эх, — только и сказал стукотолог. — Что бы мне за ноги-то уцепиться?

Залубко тоже поглядел в квадратное небушко и продолжал:

— Вместе с тем нельзя не отметить, что покойник был фигурой, я не побоюсь этого слова, неоднозначной. Ему были в значительной мере свойственны эгоизм, нескромность в быту, узкоместнические интересы, чревоугодие, взяточничество, измена Родине, явная склонность к мистицизму. Именно Гегемонов несет всю полноту ответственности за те многочисленные жертвы, которые понес личный состав обитателей и даже санитарной

службы, которая ни в коей мере и никогда в большинстве своем не разделяла проводимых пресловутым Нафиком Героевым беззаконий. Санитары и сейчас, как некогда на заре времен, готовы вести основную массу в вышеуказанном направлении. Невежество и самонадеянность предыдущего руководства, слабое знание кузьмизма-никитизма, который Кузьма Никитич необоснованно приписал себе…

— Врешь! — заорали в один голос из ямы Васичкин и Тыртычный. Они, наконец, перегрызли каблуки и путы. К тому же им пришлось выдержать борьбу с семью смертными грехами, которые разбежались по всему двору. Грех Пьянства подвернулся под руку Тыртычному, и тот с удовольствием отломал ему чугунную ножку: пусть-ка попрыгает!

— Врешь! — кричали Васичкин и Тыртычный. — Кто же, если не он? А? Так не бывает!

— Как кто? — совершенно искренне удивился Павел Янович. — А вот же тут у нас стоит товарищ из высокоуглеродистого материала, — он указал на чугунного всадника. — Вот он и есть настоящий Кузьма Никитич Гегемонов. А тот-то, вы сами видели, — дутая величина под влиянием льстецов и подхалимов. А теперь мы попросим товарища сойти к нам и встать в авангарде, на переднем крае во главе Заведения…

Всадник зловеще захохотал и гулко ударил себя в грудь дубиной. Потом медленно, раздельно заговорил на скрежещущем незнакомом языке. Слов никто не разобрал, но всякий понял, что ничего хорошего впереди не маячит, что вот теперь-то как раз и начнется самое страшное, что чугунные уста гласят самую жестокую правду, что все кончено.

— Мы создадим все необходимые условия! — старался перекричать страшный голос Павел Янович. — Полное государственное обеспечение, зеленый паспорт! Если вплотную встанет вопрос о человеческих жертвоприношениях, мы поднимем его на ближайшем же заседании и решим в положительном смысле…

Чугунный палец указал на самого оратора, и Павел Янович в ужасе побежал в толпу с явной целью слиться наконец с массами целиком и полностью. Но санитары предали своего начальника с такой скоростью, что даже сами не заметили, как он был впихнут в первый ряд, чтобы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.