Чук и Гек стр. 118
оборачиваясь к Тимуру. – Бить буду тебя одного. Один на один, до смерти! – И, отпрыгнув, он скрылся в темноте.
– Ладыгин и твоя пятёрка, вы свободны, – сказал Тимур. – У тебя что?
– Дом номер двадцать два – перекатать бревна по Большой Васильковской.
– Хорошо! Работайте!
Рядом на станции заревел гудок. Прибыл дачный поезд. С него сходили пассажиры, и Тимур заторопился.
– Симаков и твоя пятёрка, у тебя что?
– Дом номер тридцать восемь по Малой Петраковской. – Он рассмеялся и добавил: – Наше дело – как всегда: вёдра, кадка да вода… Гоп! Гоп! До свиданья!
– Хорошо, работайте! Ну а теперь… сюда идут люди. Остальные все по домам… Разом!
Гром и стук раздались по площади. Шарахнулись и остановились идущие с поезда прохожие. Стук и вой повторились. Загорелись огни в окнах соседних дач. Кто-то включил свет над ларьком, и столпившиеся люди увидели над палаткой такой плакат:
ПРОХОЖИЕ, НЕ ЖАЛЕЙ!
Здесь сидят люди, которые трусливо
по ночам обирают сады мирных жителей.
Ключ от замка висит позади
этого плаката, и тот, кто отопрёт
этих арестантов, пусть сначала
посмотрит, нет ли среди них его близких
или знакомых.
Поздняя ночь. И чёрно-красной звезды на воротах не видно. Но она тут.
Сад того дома, где живёт маленькая девочка. С ветвистого дерева спустились верёвки. Вслед за ними по шершавому стволу соскользнул мальчик. Он кладёт доску, садится и пробует, прочны ли они, эти новые качели. Толстый сук чуть поскрипывает, листва шуршит и вздрагивает. Вспорхнула и пискнула потревоженная птица. Уже поздно. Спит давно Ольга, спит Женя. Спят и его товарищи: весёлый Симаков, молчаливый Ладыгин, смешной Коля. Ворочается, конечно, и бормочет во сне храбрый Гейка.
Часы на каланче отбивают четверти: «Был день – было дело! Дин-дон… раз, два!..»
Да, уже поздно.
Мальчуган встаёт, шарит по траве руками и поднимает тяжёлый букет полевых цветов.
Эти цветы рвала Женя.
Осторожно, чтобы не разбудить и не испугать спящих, он всходит на озарённое луною крыльцо и бережно кладёт букет на верхнюю ступеньку. Это – Тимур.
…Было утро выходного дня. В честь годовщины победы красных под Хасаном комсомольцы посёлка устроили в парке большой карнавал – концерт и гулянье.
Девчонки убежали в рощу ещё спозаранку. Ольга торопливо доканчивала гладить блузку. Перебирая платья, она тряхнула Женин сарафан, и из его кармана выпала бумажка.
Ольга подняла и прочла:
«Девочка, никого дома не бойся. Всё в порядке, и никто от меня ничего не узнает. Тимур».
«Чего не узнает? Почему не бойся? Что за тайны у этой скрытной и лукавой девчонки? Нет! Этому надо положить конец. Папа уезжал, и он велел… Надо действовать решительно и быстро».
В окно постучал Георгий.
– Оля, – сказал он, – выручайте! Ко мне пришла делегация. Просят что-нибудь спеть с эстрады. Сегодня такой день – отказать было нельзя. Давайте аккомпанируйте мне на аккордеоне.
– Да… Но это вам может сделать пианистка! – удивилась Ольга. – Зачем же на аккордеоне?
– Оля, я с пианисткой не хочу. Хочу с вами! У нас получится хорошо. Можно, я к вам через окно прыгну? Оставьте утюг и выньте инструмент. Ну вот, я его вам сам вынул. Вам только остаётся нажимать на лады пальцами, а я петь буду.
– Послушайте, Георгий, – обиженно сказала Ольга, – в конце концов,