Чун Цзы. Книга 2 стр. 48
и Чун Цзы зашлась кашлем.
Руки Ло Иньфаня напряглись, он посмотрел на нее и, сдавшись, мягко сказал:
– Давай обсудим все, когда вернемся.
Девушка моргнула.
– Я приму наказание. Только не злитесь, наставник.
Бессмертный страж строго произнес:
– Что я велел тебе делать, когда отправился совершенствоваться в уединении? Разве правильно уходить без ведома наставника и подвергать свою жизнь опасности?
– Уходить без ведома наставника и заставлять его волноваться – очень плохо. – За эти два года Чун Цзы привыкла, что он всегда рядом и в случае чего поддержит. – Вы велели мне беречься, но я позволила себя ранить – это хуже вдвойне.
«Какая раздражающая, но милая ученица!» Ло Иньфань быстро отвел взгляд и вздохнул, не зная, что ответить.
«Наставник и правда покраснел?» Чун Цзы украдкой улыбнулась, а затем не сдержалась и обняла его за шею.
– Наставник не хочет, чтобы я поранилась, но я тоже не хочу уступать врагу.
Ло Иньфань невозмутимо убрал ее руку.
– Ты не усвоила урок. Когда вернемся, будешь полгода стоять лицом к стене, размышляя над своими ошибками.
– Ученица не осмелится ослушаться.
Чун Цзы снова уткнулась лицом ему в грудь, пряча улыбку и едва сдерживая смех. Это повлияло на травмы, которые снова разнылись.
Она была серьезно ранена, и наставник просто пожалел ее. Наказание «стоять лицом к стене» означало лишь, что она останется в своей комнате, чтобы восстановить силы.
Ло Иньфань смягчил тон:
– Ты ранена. Не разговаривай слишком много.
– Наставник, разве этот путь ведет в школу Наньхуа?
– Нет, в Сяопэнлай .
– Зачем нам туда? – удивленно спросила Чун Цзы.
– Не болтай.
– Наставник, вы устали?
– Не болтай.
– Я не болтаю.
– Больше не уходи без разрешения.
– Поняла.
Гнев и показное равнодушие были рассеяны по ветру, его прекрасное лицо снова стало нежным и мягким, на губах промелькнула едва заметная улыбка.
Они навсегда останутся на пике Пурпурного бамбука. Она никогда не вспомнит о прошлом. Они вечно будут учителем и ученицей. Он будет оберегать ее, позволит вести себя как кокетливый ребенок. Они будут жить счастливо.
Сон был хаотичным и странным. В голове мелькали лица. Множество лиц. Родители, Ван Юэ, Цинь Кэ, Янь Чжэньчжу, Юй Ду, Минь Юньчжун и кто-то еще, кого она не знала, но кто казался ей странно знакомым… Но когда девушка проснулась, все забылось. Чун Цзы помнила лишь хорошо знакомое бесстрастное лицо и встревоженный взгляд.
Комната, в которой она очнулась, была роскошна: вышитые занавески переливались, словно лучи солнца на заре, кушетка была мягкой, с резьбой очень изысканной работы.
Только ласковые объятия, увы, исчезли.
Где же наставник? Чун Цзы собиралась позвать его, как вдруг услышала снаружи тихие голоса. Она села, превозмогая боль в груди, и, стиснув зубы, слезла с кушетки.
За дверью открывалась сказочная страна. Все вокруг окутывала легкая белая дымка, щебетали птицы, цвели удивительные цветы, на ветвях деревьев спели экзотические фрукты с опьяняющим ароматом.
Первое, к чему сразу же метнулся взгляд Чун Цзы, – фигура в белом, что почти сливалась с туманом.
Он стоял к ней спиной, а перед ним находилась женщина. Она была молода и прекрасна, с белоснежной кожей и ярко-красными губами. Зеленый подол платья струился по земле, словно лист лотоса. Ее улыбка была нежной и в то же время сдержанной, доброй и милосердной,