Чувство жизни. 30-дневная программа, которая вернет управление реальностью стр. 247
они действительно помогают вам начать работу и создать импульс.
Вместо драмы в жизни союзников происходят замечательные вещи.
Вместо того чтобы требовать от кого-то определенного поведения, союзники взывают друг к другу. Даже если это связано с жесткой правдой, как у меня с тренером Шоу.
Если вы еще этого не поняли, вам нужны союзники по славе. И я предлагаю вам подумать о людях, с которыми вы проводите большую часть времени. Визуализируйте каждого из них по очереди. А теперь трудный, но все же простой вопрос: делают ли вас лучше те пять человек, с которыми вы проводите большую часть времени?
Вы платите за красные чернилаКонечно, люди, которые делают вас лучше, могут также бросить вам вызов самыми неожиданными и даже неудобными способами. Помню, поступив в аспирантуру Колумбийского университета, в первое время я с ужасом отправлял задания своим профессорам. Будь то статья, которую я писал несколько недель, или сценарий, над которым я работал для еженедельной передачи новостей, я ожидал только одного:
Красные чернила. Много красных чернил.
В обязательном порядке, независимо от того, насколько безупречным я считал свою историю, задание возвращалось, почерканное красными чернилами, которые выделяли ошибки, упущенные возможности и вопросы, требующие ответов. Время от времени красные чернила распоряжались начать все сначала.
Порой сдаться мне казалось куда более привлекательным, чем исправлять каждую из этих деталей. Я защищался и бросал вызов своим профессорам почти за каждую унцию красных чернил, которые они потратили на мою статью.
Я помню, как жаловался друзьям или всем, кто хотел меня слушать, с обязательными фразами вроде «что вообще могут знать эти профессора?». (Я говорил как человек двадцати с небольшим лет, который недостаточно мудр, чтобы понимать, как много он еще не знает.)
Неудивительно, что факультет журналистики Колумбийского университета считался очень престижным. По коридорам ходили лауреаты Пулитцеровской премии, лауреаты премии Альфреда Дюпона, обладатели премии Эмми и многие другие. И эти выдающиеся лидеры в своих областях были теми же мужчинами и женщинами, которые тратили время, помогая студентам стать выдающимися журналистами.
Но мне требовались не самые лучшие профессора, а сдвиг в перспективе.
Однажды, когда лауреат Пулитцеровской премии увидел, как я расстроен его красными чернилами, он отвел меня в сторону и сказал то, что я никогда не забуду: «Разве вы не осознаете, что платите именно за красные чернила?» (Потому что да, я платил нелепо высокую плату за обучение в Лиге плюща.)
После этого разговора я понял, что у меня есть два варианта. Я мог бы проводить время в самой уважаемой в мире школе журналистики, занимая оборонительную позицию и придерживаясь консервативных взглядов. Или я мог делать то, для чего тут и находился – учиться. Конечно, тогда мне пришлось бы принять горькую правду. Мое умение писать репортажи нуждалось в серьезной доработке. Мое эго – тоже.
В конце концов я действительно научился ценить красные чернила. Почему? Потому что это означало, что я могу совершенствоваться (развиваться, расти, тренироваться) под руководством мастера.
Со временем (и большим количеством красных чернил) мое умение писать улучшилось. За время учебы в аспирантуре я узнал больше, чем мог себе представить. Но самое ценное, чему я научился – принимать конструктивную критику.
В то время я не знал, что мой