Чужая путеводная звезда стр. 41
что пожилой даме действительно плохо. Гораздо хуже, чем она показывает. Под мерную качку автобуса она даже задремала и проснулась лишь тогда, когда они остановились на пристани.
Уставшие туристы, разморенные от переезда и обилия впечатлений, гуськом потянулись по трапу, чтобы разойтись по своим каютам.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Марьяна у Галины Анатольевны.
— Спасибо, деточка, уже лучше. Твоя таблетка помогла. Но все-таки пойду прилягу до ужина, — сказала та и скрылась на нижней палубе.
Марьяна проводила ее глазами и собралась было идти к себе, как внимание ее привлек набиравший обороты скандал на причале. Обвешанная пакетами Рита волокла совершенно пьяного Артема и ругалась на чем свет стоит:
— Говорила я тебе, не пей! Так нет, нажрался, скотина! Господи, да когда же ты уже упьешься так, чтобы из ушей полилось? Тебя же ни на минуту одного оставить нельзя.
— Тетя Рита, что случилось? — Через ограждение борта перевесилась Тоня, с состраданием во взгляде посмотрела на мычавшего что-то нечленораздельное отца.
— Да я в торговый центр зашла, его в кафе оставила. «Пива попить», — зло передразнила она. — Меня и не было-то всего часа полтора. Выхожу, а он уже лыка не вяжет. Три пива приговорил и бутылку виски.
— Да, «всего полтора часа» для вас не рекорд. — Тоня повела точеным плечиком. — Паааап, ты чего напился-то?
— Поттомму что мужик… Имею ппправо… — Рита с отвращением скинула со своего плеча его руку, и Репнин, потеряв точку опоры, чуть не упал.
— Зараза, — с трудом выпрямившись, пробормотал он ей вслед. — Убил бы гадюку.
Случайно увиденная картина была такой неприятной, что даже во рту у Марьяны появился какой-то противный привкус. Неужели любые отношения, даже самые романтичные, неизбежно приходят к такому финалу? Впрочем, поднимающуюся сейчас по трапу Риту менее всего можно было заподозрить в романтичности. Казалось, что она прямо так и родилась — железобетонной и непробиваемой.
Впрочем, думать про Риту было неинтересно. Марьяна повернулась, чтобы войти в коридор,
ведущий к каютам, но не успела. Дверь распахнулась, чуть не ударив ее по носу, и на палубу выскочила чем-то крайне взволнованная Елена. Она уже успела переодеться к ужину, но блузка ее была криво застегнута не на ту пуговицу, волосы взлохмачены, как будто их пытались выдрать от отчаяния, зрачки расширены.
— Где капитан? — глухо закричала она. — Мне нужно срочно поговорить с капитаном.
— Мама. — Тоня перестала следить за неловкими попытками отца подняться по трапу и подскочила к матери. — Что случилось?
— Случилось, доченька, — в голосе Елены послышались близкие слезы, грозящие перерасти в неминуемую истерику. — У меня пропало кольцо.
Тоня смотрела с легким непониманием, и Елена повысила голос:
— Кольцо, понимаешь? То самое, бабушкино.
Видимо, уточнение все меняло, потому что девочка отступила на шаг, ойкнула, прижала руку ко рту.
— Да ты что? — потрясенно спросила она. — Этого не может быть. Ты уверена?
— Абсолютно. Вчера вечером, отправляясь в бассейн, я сняла его и спрятала в сумочку. Сегодня утром я не стала его доставать перед экскурсией. Боялась потерять. И вот сейчас полезла, а его нет. Украли…
И на этих словах она не выдержала и отчаянно разрыдалась.
Ненавижу детективы. Они всегда вызывали у меня только ненависть. Я участвую в этом безумии не по своей доброй воле, а потому обязательно постараюсь сорвать