Чужая путеводная звезда стр. 60
полумраке каюты лицо его отливало зеленью. Он бросился к тумбочке и схватил стоящий на ней бокал, понюхал содержимое, окунул в него палец и аккуратно лизнул.
— Мне нужно время, чтобы что-нибудь сказать определенно. Я могу забрать бокал в свою каюту?
— Зачем? — искренне удивился капитан. — У вас что, есть какие-то химические реактивы, чтобы провести нужный анализ?
— Господь с вами, — Быковский вздохнул. — Для обнаружения сердечных гликозидов используются так называемые цветные химические реакции, но необходимых для того реагентов у меня все равно нет. Так что все, что я могу — это провести анализ на вкус и цвет, как говорится.
— Тогда я попрошу вас сделать это здесь. И будьте осторожны, не пролейте, там и так немного. Я не исключаю, что нам придется передать этот бокал в полицию, как одно из доказательств преступления.
— Как единственное доказательство, — пробормотал Быковский. Он снова лизнул смоченный в бокале палец, и сейчас его трясло как в лихорадке, как будто у него внезапно резко поднялась температура.
— Что вы имеете в виду? — Капитан смотрел внимательно, и под его взглядом Марьяне стало не по себе, таким цепким и въедливым он был.
— Я имею в виду, что если Маргарита Репнина была отравлена дигоксином или другим сердечным гликозидом, этого не выявит ни одно вскрытие. Дело в том, что определить их наличие можно только сразу после смерти. Если провести вскрытие через два-три дня, то обнаружить вещества в крови уже не удастся. Женщина умерла часа в два ночи, это я могу сказать по трупному окоченению, пусть и очень приблизительно, поскольку в анатомичке в последний раз был более тридцати лет назад. Если мы пристанем к берегу только завтра, на Крите, с момента смерти пройдет уже более суток. Шансы на то, что растительная основа дигоксина — наперстянка — будет обнаружена, практически равняются нулю.
— Спасибо за разъяснение, Михаил Дмитриевич, — искренне сказал капитан. — Тем более пусть бокал останется здесь. Каюту я запру, так что он никуда не денется.
В дверь заглянула Елена Михайловна, сообщившая, что представители клиники, сотрудничающей со страховой компанией, где были застрахованы Репнины, прибудут завтра в порт острова Крит, чтобы забрать тело. Муж погибшей должен будет тоже сойти с корабля, чтобы обеспечить соблюдение необходимых формальностей.
— А вы? — спросила Галина Анатольевна.
— Что — мы? — не поняла Елена.
— Ну, вы же вместе путешествовали. Вы не сойдете на берег вместе с Артемом?
— Зачем? — Голос Ковалевой выражал искреннее недоумение.
— Ну, чтобы ему помочь. Кроме того, если я правильно понимаю, ваш супруг вначале был женат на Маргарите. И Оля… Она же ее дочь!
— Ну и что? — В голосе Елены послышался металл. — Я не считаю, что ребенок должен присутствовать при процедурах, связанных с отправкой тела на родину. Что касается меня, то, может быть, я покажусь вам бесчувственной, но никакой горечи у меня смерть Маргариты не вызывает. Впрочем, как и радости, разумеется. Показывать фальшивое сочувствие и предлагать фальшивую помощь я не буду. Артем — взрослый человек, вполне самостоятельный для принятия неприятных и трудных решений. Это я знаю по себе. Поэтому он сойдет в порту и сделает все необходимое. А мы с девочками продолжим путешествие. Думаю, что мы вернемся домой как раз к дате похорон, чтобы Оля смогла