Чужая свадьба стр. 69
шею и покорно подставляла ему губы. Хотя нет, не покорно. Похоже, дело в том, что и Ольга собой не владела в этот момент. Она не собиралась целовать Дениса, но была не в силах сопротивляться желанию.
Солнце уже не пекло, оно обжигало…
Денис подхватил Олю на руки, понес дом.
Захлопнул за собой дверь в спальню, положил Олю на свою кровать.
Молодая женщина лежала закрыв глаза, затаив дыхание – словно собиралась нырнуть.
Денис сел рядом, осторожно стянул с нее сарафан. Под ним – тонкие кружевные трусики и такой же верх… Это просто ткань, это обычное кружево – но почему вдруг стало трудно дышать?
Он снял и белье с нее – Оля поворачивалась, повинуясь его прикосновениям, приподнималась, сгибала ноги… Сам разделся, лег пылающей щекой ей на живот. Не хотел торопиться, хотел растянуть каждое мгновение.
Олина покорность – это на самом деле ожидание от него ласк.
Она вздрагивала, когда Денис прикасался к ней, и едва слышно стонала сквозь сжатые зубы. Потом вдруг широко открыла глаза – и они показались Денису абсолютно светлыми, почти белыми, и обвила руками его шею.
Почему-то он краем сознания вдруг представил двух змей, лежащих на солнце. Змеи сплелись телами, свились кольцами и тягуче переворачиваются, пытаясь прижаться друг к другу еще сильнее, завязаться в узел, намертво.
Так и они с Олей сейчас при свете яркого июньского солнца, льющегося из открытого окна, сплетаются руками и ногами в единое целое, и чем сильнее, тем острее ощущения.
Жарко. Невозможно. Сильно. До упора.
Узел был завязан и натянут. Натянут до разрыва, до невозможного… И только тогда было поймано наконец их общее желание. В тот момент, когда они стали единым целым, Оля прошептала едва слышно, бессознательно:
– Да.
Стянуты, связаны одной веревкой, содрогаются и корчатся, пытаясь теперь разорвать путы… На некоторое время Денис потерял ощущение времени и пространства. Словно выпал из реальности.
Пришел в себя тогда, когда неведомая сила отпустила его, предварительно выжав, выкрутив, опустошив, и только тогда он
выдохнул с величайшим облегчением:
– Да…
Жужжание пчел за окном, треск кузнечиков. Порывы прохладного ветра шевелили занавеску…
Обнявшись, почти прилипнув друг к другу, Денис с Олей лежали так довольно долго, не в силах пошевелиться, не в состоянии произнести ни слова.
Наконец Оля пробормотала:
– Пить хочу.
Он встал, сходил на кухню за водой, протянул стакан.
Ольга села, взяла стакан в ладони. Полусогнутые ноги с круглыми ровными коленями, узкими щиколотками. Тонкая талия, изящные руки. Сейчас, обнаженной, полулежа, Оля казалась выше ростом, что ли. Она напоминала фарфоровую статуэтку…
Она была прекрасна.
Денис поставил пустой стакан на столик рядом, лег рядом с Олей, обнял ее.
– Не надо. Мне жарко, – пожаловалась она.
– Молчи, – сказал он и поцеловал ее в плечо.
– Ну здрасьте… – устало, капризно произнесла она. – Овладел мной и теперь рот мне затыкает: «Молчи, дескать, женщина!»
Он засмеялся, опять поцеловал ее. Как хорошо, что она не стонет притворно, не ломает руки: «Ах, что мы наделали!» Она еще в состоянии иронизировать, оказывается.
– О чем вы еще говорили с Натальей? – спросил Денис.
– Что? А… Она, ты знаешь, дико обижена, что Сергей отказался от совместных родов. Как я поняла, Наталью до сих пор угнетает то, что он был с ней недостаточно ласков. Эмоционально глух то есть…
– И ты все