Чужая женщина стр. 103
роддом. Посадил ее – похудевшую, осунувшуюся – в машину, молча довез до дома, до ее дома. Молча они поднялись в лифте, молча зашли в квартиру.
Оленька села на диван, сложила на коленях руки, уставилась в угол.
– Как ты? – наконец спросил Александр.
Оленька, не поворачивая головы, ответила без всякого выражения:
– Это ты виноват.
– Конечно, я. Мне надо было брать тебя в охапку и тащить в больницу, а не слушать заклинания этой Риммы.
– Ты не хотел этого ребенка. Поэтому он умер.
– Я очень хотел его, – мягко возразил Александр. Сел рядом с Оленькой, попытался обнять ее (у них же общее горе!), но она
оттолкнула его руки.
– Ты виноват, ты! – неистово прошептала она. – Ты с ним даже не говорил, ты ходил на занятия с кислой физиономией, ты ни во что не верил!
– Я говорил с ним. Я ждал его. Я любил его. Но без этих дурацких камланий и песнопений… По-своему, – мрачно ответил Александр. – И мне сейчас – больно, очень больно… И тебе больно, я знаю. Давай не будем терзать друг друга, а? – Он опять протянул к Оленьке руки.
– Уйди, – сквозь зубы выдавила она.
– Тебе так надо найти врага? Того, кого надо ненавидеть, обвинять во всем? – Александр знал, что надо сдержаться, он знал, что надо быть милосердным сейчас, – но и его силы потихоньку заканчивались… – Что ж ты врагов-то везде ищешь, Оля?.. Ненависть – она разрушает.
Она отвернулась, раздувая ноздри.
– Оля… Оля, ты любила меня? Хоть капельку?..
– Любила, – сквозь зубы произнесла она.
– И я тебя любил. Даже когда узнал… – Он спохватился, замолчал. Ни к чему говорить ей о том, что он в курсе, что Оленька – дочь Виктора, любовника Лары…
– Что ты узнал?
– Ничего. Ничего уже не имеет значения.
– Нет, ты скажи. Скажи! – настаивала Оленька.
– Я написал заявление на Римму. Хочу, чтобы ее судили, – перевел разговор Александр. – Знаю, что ее не посадят, но, может быть, кто-нибудь из будущих родителей лишний раз подумает, прежде чем…
– Дело твое, – надменно бросила Оленька. – Эта Римма – та еще штучка. Оставила меня, да еще в такой момент! Гадина.
– Оля… Оля, послушай. Она не должна была заниматься этим, самодеятельностью на дому, а мы – идти у нее на поводу… Но и мы виноваты в том, что доверились ей! На нее одну тоже валить все нельзя… И себя терзать тоже нельзя! Послушай – это жизнь… Не предугадаешь все. Может быть, даже если бы мы вовремя приехали в больницу с самым лучшим оборудованием и ты попала бы к самому лучшему врачу… Даже тогда могло что-нибудь случиться. Нет ничего абсолютного, нет ничего идеального. Нет лекарства от всех болезней! Я все это к чему говорю… – Он потер лоб, пытаясь собраться с мыслями. – Мы вдвоем, у нас с тобой горе… давай разделим его. Давай не будем терзать друг друга, а… давай поддержим: ты – меня, я – тебя.
Александр вновь хотел обнять Оленьку, но та в очередной раз яростно оттолкнула его руки:
– Уйди! Тебе только одного надо было… Ах, господи, какие вы, мужики, звери. Животные.
– Оля! Я ни о чем таком и не думал сейчас… – сатанея, зарычал Александр.
– Уходи.
– Как я уйду? Ты соображаешь? – заорал он, уже