Чужая женщина стр. 80
– Понятно… – не слыша собственного голоса, пробормотала Лара. – Он умер. Его нет. Он умер. А я думала…
Лара еще некоторое время стояла, держась за дерево, потом шагнула к чемодану, с трудом подняла его – хотя до того чемодан казался ей совсем не тяжелым (даже такси не стала вызывать).
– Милая… погоди! – странным голосом произнесла соседка Семеновых. – А ведь это ты!
– Кто?
– Она самая! Ты! – неистово произнесла женщина. – Ты его убила, Витю-то!.. Я сразу догадалась. Прикидывалась еще… Ты ведь это, да?
Она схватила Лару за плечо.
– Пустите…
– Ты это! Пришла посмотреть на дело своих рук! Ну, смотри… разорила ты семью!
– Не надо, пожалуйста! Вы же не знаете, как все было. – Лара оттолкнула от себя женщину.
– А как было? На него, на Витю, все валить станешь? Да они все, мужики, одинаковые, нечего их обвинять! Их такими бог создал, чего теперь! – бушевала соседка Семеновых, с ненавистью глядя на Лару. – Во всем только наша сестра виновата… Как говорят – сучка не захочет, кобель не вскочит!
Лара, закусив губу, бросилась прочь.
Пролетела по переулку, свернула к набережной и там долго бежала вдоль реки, хотя никто за ней и не думал гнаться.
Остановилась наконец. Сердце колотилось точно сумасшедшее, по спине стекали струйки пота. И несмотря на это, несмотря на жару, Лару вдруг опять стал бить озноб.
Стало так страшно, тоскливо…
Лара думала, что хуже, чем тогда, когда Саша бросил ее, уже не будет. Но ту боль еще можно как-то пережить. Напиться, поругаться со всеми, в постели проваляться несколько недель, не есть ничего… Все равно потом полегчало, хоть сколько-то.
А вот как теперь дышать, как жить, если знаешь, что из-за тебя человек погиб? Что ты – убийца, и никогда за этот грех не расквитаться, никогда. Мертвого – не оживишь. Не вернешь отца детям. Это – навсегда.
«А ведь я не просто так о Викторе думать сейчас стала… Я не просто так затеяла это расследование. Потому что все эти десять лет хранились в подсознании неприятные ощущения. Тревога. Беспокойство… Я заставила себя забыть все это – и благополучно стерла из памяти, десять лет не вспоминала о Викторе, пока Саша не бросил меня и в голове не перевернулось все, не вылезло наружу то, что годами прятала от самой себя… Да, да! Я ведь все эти годы чувствовала свою вину. Перед его женой, детьми… Я на самом деле помню тот день, следующий после расставания… Нет, из бессвязных, истерических фраз Натальи я ничего тогда не поняла, не поняла, что Виктор погиб, наложил на себя
руки… Наталья кричала о том, что я сволочь и гадина. Она требовала, чтобы я приехала. Но зато в ее голосе слышалась такая мука, такое страдание и отчаяние – вот их-то я и постаралась вычеркнуть из своей памяти навсегда…»
От ужаса Лара даже плакать не могла.
Некоторое время она стояла, опершись на гранитный парапет и глядя на мрачные, темные воды Москвы-реки, потом заставила себя сдвинуться с места.
* * *– Что случилось? На тебе лица нет! – встретил ее Феликс, перехватив из рук чемодан. – Почему так долго?
– Феликс, мне плохо, – пожаловалась Лара. До дома она не дошла, села на скамейку в беседке,