Чужая женщина стр. 99
числах августа любимый Оленьки взял отпуск и теперь все свое время проводил с ней. Они сидели дома, а вечерами, когда спадала жара, выходили во двор.
Как-то раз к ним в гости приехала Елена Игоревна, мама Сандрика.
– Оленька, деточка… Живот больше тебя! Ах, я обнять-то тебя боюсь… – прослезилась Елена Игоревна.
– Ничего с нами не случится, мы сильные! – задорно возразила Оленька. – Обнимайте сколько угодно…
И она сама прижала к себе пожилую женщину.
Этот вечер они провели как когда-то – пили чай, играли в лото. Елена Игоревна была рассеянна, все время проигрывала – она смотрела то на сына, то на Оленьку, улыбалась блаженно…
– Елена Игоревна, вы невнимательны! Сосредоточьтесь! – шутливо приказала ей Оленька.
– Да я что-то как-то… Голова кругом идет. Соскучилась по тебе, деточка моя.
– А по мне? – тоже шутливо насупился Сандрик.
– И по тебе, мальчишка… – Елена Игоревна потрепала сына по волосам. – Ах, как же я счастлива. Никогда еще не была так счастлива.
– Мама…
– Да что – мама! – с досадой воскликнула Елена Игоревна. – Раньше надо было!
Она недоговорила, но всем понятно стало – раньше надо было бросить Лару. Раньше надо было уходить к ней, к Оленьке.
– Когда – раньше? Раньше Оля еще под стол пешком ходила… – отшутился Сандрик. – Меня посадили бы за совращение малолетних.
– Саша! Вот язык-то без костей… – возмутилась Елена Игоревна, и обратилась к Оленьке: – Он у меня иногда такое может ляпнуть…
– Пойду полежу… Вы сидите, сидите… Я тут, – Оленька, переваливаясь, подошла к дивану, легла.
– Скоро уж? – благоговейным шепотом спросила Елена Игоревна.
– Недели через две-три, – ответила Оленька. – Так Римма говорит, моя акушерка.
– Не хочет в роддом ехать, – пожаловался матери Сандрик. – Дома собралась рожать.
– Ой, риск-то какой… – испугалась та.
– Какой риск! – недовольно возразила Оленька. – Риск в больнице рожать. А здесь, дома, никто моего ребенка не уронит на пол, не покалечит, никто его тут инвалидом не сделает. Никакой инфекцией не заразит. Я сильная, здоровая… Вы вспомните, Елена Игоревна, раньше женщины в поле, на меже рожали – и ничего!
– Ну да, ну да…
– И никто нас с малюткой моей не разлучит, никто-никто! – громко произнесла Оленька, обращаясь к своему животу. – Малютка родится – и к мамочке на ручки! Я его сразу к груди приложу. Это так важно! И вообще, роды – это же праздник… А Сандрик пуповину перережет.
– Так и в роддоме такое тоже можно устроить… – неуверенно произнесла Елена Игоревна и повернулась к сыну: – Саша, да как же ты согласился-то, а? Роды на дому, это ж надо…
– Елена Игоревна, беременность – это не диагноз, а роды – не болезнь! – возразила Оленька.
– А если какие осложнения? – не унималась Елена Игоревна.
– Да какие еще осложнения… Я абсолютно здорова! Моя акушерка за сложные случаи не берется, она разумная женщина… – нетерпеливо возразила Оленька и привела еще один аргумент: – В Голландии, например, почти все дома рожают!
– Так это ж в Голландии! А тут «Скорую» три часа ждать, пока она по пробкам доедет…
Оленька внезапно почувствовала приступ холодной ярости. Она не терпела, когда с ней спорили, когда ее принуждали к чему-либо…
Она метнула на Сандрика испепеляющий, бешеный взгляд («Сделай же что-нибудь!») и отвернулась молча.
– Мама, мы потом это обсудим. Впереди