Чуждое тепло стр. 22
же вы никогда не открыли бы эту тайну, Монгров. Не потому ли вы держите этот огромный питомник с созданиями, собранными со всех мыслимых времен и пространств? Не надеетесь ли вы, что в своем несчастье они покажут вам путь от отчаяния к крайнему отчаянию, от меланхолии к глубокой меланхолии, от печали к невыразимой печали?
– Замолчи, – простонал Монгров. – Ты явился мучить меня! Ты не можешь здесь остаться! Уходи!
Он прикрыл свои чудовищные уши ладонями и закрыл большие печальные глаза.
– Я извиняюсь за Джерека, Монгров, – сказал Лорд Джеггед, – он надеялся доставить вам удовольствие.
Ответом Монгрова был продолжительный стон. Он повернулся, чтобы уйти в замок.
– Пожалуйста, Монгров, – сказал Джерек, – извините меня за бестактность. Я только хочу, чтобы у вас была передышка от этого ужаса, этого мрака, этой непереносимой депрессии.
Монгров снова повернулся к ним, чуточку просветлев.
– Ты понимаешь меня?
– Конечно. Я ощущаю лишь малую толику того, что чувствуете вы, – Джерек положил руку на грудь гиганта. – Я ощущаю гнетущую скорбь всего, что вас окружает.
– Да, – прошептал Монгров. Из его огромного правого глаза упала слеза. – Ты прав, Джерек, – слеза упала из левого глаза, – никто не понимает меня. Я – предмет насмешек. Они знают, что в этом огромном теле находится крошечное испуганное существо, неприспособленное и бездарное, умеющее только рыдать, стенать, вздыхать и созерцать трагедию жизни человеческой плоти до ее ужасного конца.
– Да, – сказал Джерек. – Да, Монгров.
Лорд Джеггед, стоявший теперь позади Монгрова, укрывшись в дверном проеме от дождя, кинул на Джерека взгляд, полный восхищения, присовокупив к нему еще один взгляд одобрения. Он кивнул бледной головой и улыбнулся, подмигнув Джереку белым веком бесцветного глаза.
Джерек восхищался усердием, с которым Монгров играл свою роль. «Когда я стану любовником, я буду играть свою роль столь же рьяно», – подумал он.
– Вот видите, – вставил Лорд Джеггед, – видите, Монгров, – Джерек понимает вас лучше, чем кто бы то ни было. В прошлом он сыграл с вами пару шуток, это правда, но он сделал это, лишь желая развеселить вас. Тогда он еще не понимал – ничто не облегчит страдания вашей измученной души.
– Да, – сказал Монгров. – Вы правы, Лорд Джеггед, – с этими словами он обнял Джерека своими огромными руками, отчего тот чуть не опрокинулся навзничь на брусчатку.
Джерек испугался за свой костюм, который уже изрядно намок, но этикет запрещал использовать в таких случаях любую форму силовой защиты. Он почувствовал, как осела его соломенная шляпа, а поглядев на блузку, обнаружил, что кружева ее потеряли свой безупречный вид.
– Прошу вас, – пригласил их Монгров. – Вы должны отобедать со мной. Я никогда не догадывался, Джерек, что ты такой чувствительный. Ведь ты прятал свою ранимую душу под грубым юмором, резкими насмешками и неуклюжими шутками.
Джерек находил свои шутки довольно тонкими, но в данный момент вспоминать об этом было неуместно. Поэтому он кивнул и улыбнулся.
Наконец, они зашли внутрь. Несмотря на сквозняки, дующие в коридорах, и завывания ветра на лестничных площадках; несмотря на тусклый свет и серые стены; несмотря на крыс, шныряющих под ногами, на бескровные лица живых мертвецов, заменяющих слуг; несмотря на паутину, запахи и мерзкие звуки, Джереку нравилось тут, и он бодро шагал рядом с Монгровом. Они преодолели несколько пролетов