Чуждое тепло стр. 43
был женат на многих людях. На моей матери, конечно, Железной Орхидее. Она была первой, потому что была ближе всех.
Затем вторая, если не первая, Миссис Кристия, Неистощимая Наложница. И Миледи Шарлотина. И Вертер де Гете, но с ним насколько помню, я бывал очень мало. И чаще всего на Лорде Джеггеде, моем старом друге. И, возможно, сотне других людей.
– На… сотне других? – она обмякла и присела на кушетку. – Сотне? – она бросила на него странный взгляд. – Вы меня правильно поняли, мистер Карнелиан, когда я говорила о замужестве? Ваша мать? И еще – мужчина? О боже!
– Я уверен, что правильно понял вас. Женитьба означает занятие любовью, не так ли? – он сделал паузу, пытаясь вспомнить более прямую фразу, наконец, вспомнив ее, выпалил. – Сексуальная любовь!
Она откинулась назад на кушетку, закрыв глаза изящной ручкой и прошептала.
– Пожалуйста, мистер Карнелиан! Прекратите сейчас же! Я не хочу больше слышать! Оставьте меня, прошу вас!
– Вы не хотите выйти за меня замуж сейчас?
– Убирайтесь! – она показала дрожащим пальцем на дверь. – Немедленно убирайтесь!..
Он терпеливо повторил.
– Я люблю вас, миссис Амелия Андервуд. Я принес шоколад, одежду. Я сделал… э… ванную для вас, обманывал и лгал из-за вас, – он замолк, затем продолжил извиняющимся тоном. – Я признаю, что еще не потерял уважения своих друзей, но постараюсь добиться этого каким-то образом. Что еще я должен сделать, миссис Амелия Андервуд?
Она немного успокоилась и, глубоко вздохнув, сказала, уставившись в пространство.
– В конце концов, это не ваша вина. И мой долг помочь вам. Вы ведь просили о помощи. Это будет титанический труд, но я жила в Индии, посещала Америку. Мало осталось уголков империи, о которых я не имею представления. Мой отец был миссионером. Он посвятил свою жизнь обучению дикарей христианской добродетели.
– Добродетель? – он на коленях подполз вперед. – Добродетель! Вот оно! Вы научите меня добродетели, миссис Амелия Андервуд.
Она вздохнула, ее взгляд стал рассеянным, и, казалось, она была на грани обморока.
– Как может истинный христианин отвергнуть такую просьбу? Но сейчас вы должны оставить меня, мистер Карнелиан, а я обдумаю как следует эту ситуацию.
Он снова поднялся на ноги.
– Как вам будет угодно. Скажите, когда я научусь добродетели… я смогу стать вашим возлюбленным?
Она устало махнула рукой.
– Если бы у вас нашелся флакон с нюхательной солью, сейчас он мне не помешал бы.
– Он будет у нас! Только объясните, что это такое!
– Хорошо, позже я объясню вам и это. А сейчас оставьте меня одну. Будем считать, что вы пытались всего лишь подшутить над моим положением, и пока у меня нет доказательств противоположного… – она упала на кушетку, сохранив достаточно сил, чтобы прикрыть лодыжку краем платья.
– Я вернусь позже, – пообещал Джерек. – И мы начнем занятия!
– Позже… – выдохнула она, – да… позже…
Он шагнул сквозь шуршащий шелк двери, затем повернулся и поклонился низким галантным поклоном. Миссис Андервуд посмотрела на него отсутствующим взглядом и покачала головой.
– Мое милое сердце, – пробормотал Джерек.
Она нащупала часы на цепочке, висевшие у нее на поясе, открыла крышку и посмотрела.
– Я жду ленч, – сказала она, – ровно в час.
Почти с радостью Джерек вернулся в свою спальню и бросился на перину. Ухаживания, надо признать, оказались более трудным и сложным