Чужие долги стр. 75
присел. Банка пролетела у него над головой и шмякнулась о стену.
Я засмеялся. Сначала тихо, потом все громче, и никак не мог остановиться.
Дима сочувственно посмотрел на меня, потом ущипнул.
– Ай, сволочь, больно ведь!
– Я живой, - сказал он.
– Кто же был тем фаршем?
– Меня хотели затолкать в камеру, но я оказался изворотливее. Грех не воспользоваться ситуацией. Надо было срочно исчезнуть.
– Где ты прятался? И здесь так удачно возник?
– На крыше пустого блока. Весь дворик, как на ладони. Ну и качели…
– Не понял.
– Через спутник вышел на точки наблюдения. Кто-то поленился и подключил их напрямую. Декодеру на пять секунд.
– Ты
видел, кто меня глушанул, когда тебя… того?
– Извини, я не хотел.
– Ах ты! - я замахнулся.
– Бить покойников - плохая примета.
– Для кого? Ладно, пойдешь с нами? Мне оставаться нельзя.
– Нет, я останусь. Вещички кое-какие возьму и на дно.
– Что ж не усидел на крыше? Майор бы увел меня, а ты спокойно мог забрать все, что нужно.
– Мог. Твои дела - не моя война. Но это несправедливо, а значит - неправильно.
– И на том спасибо.
– Спасибо - слишком много, - ухмыльнулся он. - Помоги мне собрать вещички, и мы в расчете.
Оказавшись в своей комнате, он отодвинул кровать, свернул коврик, и мы вдвоем подняли тяжелую бетонную плиту, под которой открылся тайник. Из тайника появился ящик, в ящике - промасленная мешковина, а в нее завернуты изделия из каталога «Хеклер и Кох». И много коробок с патронами. Я подержал в руке внушительный пистолет-пулемет с глушителем и положил на место.
– Забирай, если нужно, - сказал Дима. - У меня такого добра на две роты.
– Обойдусь.
– Тогда сотри свои отпечатки.
– Верно. Кстати, а как же «не убий»?
– Грешен! Но за мои дела мне и отвечать. А когда все грехи человечества пытаются размазать тонким слоем по всем людям, какая-то теплохладность выходит хренова, прости Господи! - И он размашисто перекрестился на икону, висевшую в углу.
Мы упаковали его арсенал в спортивную сумку, и он направился к выходу.
– Встретимся еще? - спросил я.
– Не знаю. Все вольные резервации терпят до поры до времени. Пока там замешаны интересы разных групп, ситуация стабильная. Стоит одной получить преимущество, вот как с Игаркой случилось, - сразу продаст всех с потрохами мировому порядку.
– Что за суета с детьми, не в курсе?
– Дети - самый ликвидный товар. Пока тут неразбериха, на них стойку и сделали. Ты представляешь, сколько богатеньких папаш выложат за них любую цену, которую запросят. Разумеется, все будет оформлено так, что тысяча адвокатов тысячу лет будут искать малейшую зацепку и не найдут. Деньги-то все равно вернутся с процентами, захочет выросший ребенок или нет. Налогами все возьмут. Выгодное вложение капитала в условиях рыночного социализма! Вольные города, кстати, тоже на него работают. И ты тоже на него работаешь. Невидимый винтик системы.
– М-да, покойником ты был приятнее… Сам что будешь делать?
– Попробую внести немного здорового хаоса в миропорядок. Жаль, нет времени, я бы с тобой поговорил основательно. Понадоблюсь, спроси у Нины, где меня найти.
Вид я имел, наверное, глуповатый, поэтому он хлопнул меня по плечу и сказал, что пора быстро уносить ноги. Внешняя дверь