Чужие паруса стр. 117
о дубовые бочки…
В трюм спрыгнул Хнмков: услыхав выстрелы, он привязал штурвал и поспешил на помощь.
— Семен, довольно, — пытался остановить он друга. Но Семен словно сошел с ума.
— Федюшка, — хрипел он, страшно вращая глазами, — други, за вас!
С трудом оттащил Химков хрипевшего, задыхавшегося товарища от неподвижного тела португальца.
Пираты больше не показывались. Оставшиеся в живых поспешно укрылись в кубрике и завалили вход тяжелыми бочками и сундуками. Куда девалась их былая удаль! Встретив достойного противника, они оказались жалкими трусами.
Измученный борьбой Семен долго обнимал счастливого негритенка, доказавшего свою верность мореходам. С того дня Цезарь сделался полноправным членом маленькой команды брига. Когда
Семен пришел в себя и поднялся к рулю сменить товарища, Химков не узнал его: угрюмое лицо Семена дышало неподдельной радостью.
— Пятерых… отомстил! — возбужденно сказал он. — А ежели они опять в трюм полезут, а мы не заметим? Прикончить бы их всех, Ваня?
— Не полезут, Дружок караулит в трюме… да и атамана у них теперь нет, — успокоил друга Химков. — Людей убивать негоже, не каты мы…
С приближением к Святому Носу ветер стал ослабевать. Море закрылось густым туманом. Мачты, паруса, такелаж — все покрылось тяжелыми каплями влаги. Берег должен быть близко, и Химков чувствовал это. Привязав снова рулевое колесо и прихватив негритенка, мореходы убрали лишние паруса. Шторм не прошел даром для брига. Химков увидел большую трещину, расколовшую грот-мачту.
— Ежели б чуть крепче ветер, — сказал он Семену, — пришлось бы нам у морского бога гостить.
Работать теперь было не в пример легче. К полдню туман стал редеть, видимость постепенно улучшалась, и скоро горизонт стал чистым и далеким.
Как-то сразу открылись плавные склоны гор Мурманского берега. Черные холодные скалы, запорошенные молодым снежком, быстро поднимались из воды; казалось, будто они несутся навстречу паруснику. Вот и Святой Нос — как знаком всем поморам этот суровый мыс! Сколько столетий встречает и провожает он мореходов в далекие плавания!
Из Горла Белого моря несло шугу, блинчатый лед. Химков направил парусник в узкую полосу чистой воды под Терским берегом.
— Благодать, тихо, словно по реке идем! — радостно обмолвился Семен.
— Верно, Сеня, тихо. А ежели б опоздали на неделю — в город не попасть. Все море в торосье одел бы мороз.
Под берегом зыбь почти не чувствовалась. Ветер стал еще слабее. Незаметно подбирался под одежду друзей холодок. Закуржавели паруса и снасти. Брызги мерзли на палубе, бриг обрастал ледяной шубой.
Химков задумчиво смотрел на восток. Проходили памятные места. Вспомнился Кровавый торос… Вспомнил отца, Наталью, верного друга Степана. Как сложится дальше судьба, что его прокормить детей?
На мостике появился негритенок. Глянув на него, мореходы не могли удержаться от смеха.
— Озяб мальчонка, — хохотал Семен, — ох, уморил!
— Чучело огородное, — вторил Химков. Обрядившись в длиннополый, до пят, капитанский кафтан, напялив на голову треугольную шляпу, Цезарь гордо вышагивал по мостику.
— Пойдем, — сказал он, схватив за рукав Химкова, — пойдем… каюта.
— Зачем в каюту? — удивился Иван. — Обед приготовил? Рано будто.
— Нет, нет, пойдем, — тянул Химкова негритенок.
— Пойди с ним, Ваня, — перестав смеяться, сказал Семен, — не будет он без дела звать.
В каюте негритенок обернулся и, весело оскалив белые зубы, сказал Химкову:
— Деньги, много.
С важным видом он открыл настенный шкафчик, где шкипер