Библиотека

Чужой среди чужих стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

сказал матрос. – Чуть пониже, чем ниже пояса, болтают. Находились смельчаки, которые их даже и огуливали, поскольку повыше змеи – очень даже добрый товарец. Только сам я сомневаюсь что-то, чтобы имелась у них женская потаенка…

– Имеется, – сказал Сварог. – Сам видел.

– А, все равно. Ты ей всадишь с полным прилежанием, а она тем временем голову откусит, на то и змея… – Он помолчал и философски вздохнул: – Все бабы – змеи.

– Глубокая мысль.

Сварог, перебирая струны, нащупал, кажется, мелодию самого необычного в его жизни ночного концерта:

Покуда два птенца, крича,

рвались друг к другу,

Мы, нежно обнявшись,

кружили над землей,

Я с нею танцевал под солнечную вьюгу,

Во сне и наяву она была со мной…

Матрос вскочил с изменившимся лицом – из-за спины Сварога появилась огромная жилистая лапа и прихлопнула жалобно звякнувшие струны. Лапа принадлежала боцману Блаю, он возвышался над Сварогом, прямо-таки лязгая зубами от ярости.

Сварог медленно поднялся, от растерянности едва не встав навытяжку, как проштрафившийся юный лейтенантик. Явно он сделал что-то не то: очень уж испуганно смотрел матрос – на него, не на боцмана.

– Охренел? – злым шепотом рявкнул наконец Блай Ордину. – Совсем уж? Мы еще в Хелльстаде, но соображать-то надо, бабку твою вперехлест через клюз… Кончай серенаду. С милорда взятки гладки, а ты-то? – Он всерьез замахнулся. – Работы нет? Может, опять хочешь якорь поточить? А ну, марш вниз!

Матроса как ветром сдуло.

– Что случилось? – с искренним недоумением поинтересовался Сварог у Блая.

– А то. Нельзя, милорд, таких слов под открытым небом произносить.

– Каких – «таких»?

– Хоть милорд, а темнота, – вздохнул Блай и наклонился к самому уху Сварога, щекоча щеку усами. – Забудьте слово «вьюга».

– Почему?

– Потому. – Говорил он очень серьезно и очень тихо. Будто кто-то мог их подслушать – а ведь на палубе, кроме них, не было никого. – Вы о Шторме слышали?

– Ну.

– Так Вьюга почище Шторма будет. Вот только про Шторм вспоминать не

запрещается, а насчет Вьюги велено считать, что ее отроду не бывало и никогда не случалось…

– Кем велено? – почему-то тоже шепотом спросил Сварог.

– Кем, кем… – Не поднимая головы, Блай закатил глаза к безоблачному небу. – Ими. Не было Вьюги – и все. И поминать про нее нельзя. Ясно?

– Ни хрена не ясно, – рассердился Сварог. – Что-то типа – не поминай черта к ночи?

Боцман посмотрел на него как несчастная мать на сына, в очередной раз принесшего «двойку», и нормальным голосом ответил:

– Ага. Что-то типа. Только люди, милорд, иногда пострашней черта бывают…

Он круто развернулся и ушел, оставив Сварога в полных непонятках… Спустя сутки Сварог стал свидетелем события, которое продемонстрировало ему нравы команды «Божьего любимчика» с новой, неожиданной стороны.

Корабль неторопливо, но уверенно продвигался к границам Хелльстада; ветер дул ровный, попутный, погода не менялась. Благодать! Единственное, что озадачивало Сварога, так это пропажа золотого перстня с печаткой. Он ясно помнил, что утром оставил его на полке над койкой, а к обеду перстня не было. Он обшарил всю каюту. Тщетно. И махнул рукой: надо будет, новый себе наколдую.

После полудня Сварог и штурман, который, как выяснилось, был знаком с магией не понаслышке, засели в капитанской каюте за книгами – в поисках заклятий, позволивших бы хоть немного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.