Чужой среди чужих стр. 96
Как говорят сиволапые крестьяне, всего-то и делов. Вот тебе нехитрая истина. Тебе не кажется, Борн, что кое у кого паршиво поставлена разведка?
– Возможно. – Борн поджал губы. – Это уж моя забота.
– А знаешь, в чем наша с тобой беда? – спросил Гарпаг. – И ты и я – мы оба способны на многое, но не умеем предвидеть будущее. А какая-нибудь деревенская бабка умеет, хотя и не кончала университетов, не набивала шкафы старинными манускриптами…
– Хватит, – прервал капитан Зо. – Пусть он лучше расскажет кое-какие подробности.
– Подождите, капитан, – не менее решительно ответил Борн. – Я его знаю давно. И всегда, когда он начинал говорить загадками, следовало ждать
любой пакости…
– Ну так спроси прямо! Он же не может сейчас лгать!
– Совершенно верно, капитан, – злорадно усмехнулся Гарпаг. – Лгать я не могу, вы можете выпотрошить меня, как зайца… если у вас есть время. А ну как его нет? Мы оба крупно промахнулись, Борн, оба проиграли…
– Спросите лучше… – шагнул вперед капитан Зо, но Борн, вопреки всякой субординации оттолкнув его, склонился над ухмылявшейся головой и крикнул:
– Что происходит вокруг?
– Он рвется на свободу…
И Гарпаг умолк, его лицо исказилось дикими гримасами, словно в отрубленной голове идет схватка между несколькими претендентами на обладание ею – чудовищная, нечеловеческая злоба на миг оскалила зубы, потом губы сомкнулись, скривившись в гримасу отчаяния, потом насупились брови, придавая лицу решительный и целеустремленный вид, и наконец все выражения затмила полная, беспросветная тоска.
Голова мелко задрожала, как будто собираясь сорваться с пьедестала, убежать, скрыться…
Сварог не сразу сообразил, что это не голова трясется – ходуном ходит поверхность фиолетового камня, покрывается волнами, как взбаламученная вода, колышется, вот и пол под ногами закачался, из четырех углов камня с ревом ударило вверх фиолетовое пламя, достигло потолка, закрутилось там в почему-то не смешивающиеся спирали, заклубилось, приняло форму то ли стоящего на четвереньках человека с непропорционально большой головой, то ли рептилии, стало быстро всасываться в потолочные камни, как вода всасывается в песок. Зал наполнился прерывистым ревом, в котором отчетливо слышался нечеловеческий хохот – хохот радости, торжества, мести. Все бросились в стороны, вздыбившийся пол свалил людей с ног, а совсем рядом с ним, задев жесткими волосами его лицо, шлепнулась голова мага, и Сварог еще услышал сквозь ревущий хохот, как с синих губ Гарпага сорвалось:
– Значит, это магистр…
И все смолкло. Больше не было пламени, больше не качался пол, камень замер, только поверху, во всю длину его, протянулась глубокая трещина. И блюдо, и булавки исчезли самым загадочным образом. Хотя, может быть, просто за пьедестал свалились… Люди поднимались, отряхивая пыль, чихая.
– Боже, ну конечно! – простонал Борн. – Он вырвался – Ягмар или кто там был заключен в камне. Человеческая кровь, трехгранные пирамидки – достаточно, чтобы…
– Ну и пошел он к русалочьей матери, – сказал капитан. – Мало в Ямурлаке шляется умирающих демонов?
– И все равно, все равно… – Борн говорил быстро, горячечно. – Гарпаг не врал о Харлане и герцогине Мораг, но… Нас подставили, капитан, и Гарпага, и нас, нас с ним свели здесь. Кто-то точно все рассчитал – что мы будем в спешке допрашивать его на месте, и лучше места, чем это, не найдем, голова в ходе приготовлений будет лежать на постаменте,