Библиотека

Цветочки, ягодки и пр. стр. 515

Размер шрифта
-
+
Тема

гарниром, чем та же котлета — в холодном виде, поедаемая, как бублик, из кулака…

Приходилось ли вам видеть у экономной хозяйки обмылок размером с крупного таракана — не больше?.. Вот так выглядят в районных конторах проката иные экземпляры старых фильмов: почти ничего не осталось от прежнего вида. Но что-то еще перекатывается внутри круглых коробок, и это «что-то» возят с сеанса на сеанс по передвижкам и отдаленным «точкам». И долго еще будут возить, потому что «списать» подобный кинообмылок кто-то не хочет, а кто-то боится; кто-то не имеет права, а кто-то не считает нужным; еще не раз посмотрят фильм-калеку безответные зрители!..

Артист был очень предан искусству. Узнавши, что на сегодняшней съемке он появится перед объективом только в одном кадре и только с одной левой стороны, он не приклеил себе правой бакенбарды: все-таки облегчение творческого труда!..

Развлекались киномеханики так: они запускали какой-нибудь фильм с конца к началу. Можно себе представить, какие звуки доносились при этом; что вытворяли персонажи фильма, которые пятились задом, ловили ртом выплюнутые окурки и т. д. А механики помирали со смеху.

В протестантских хрестоматиях неизменно приводится сладкая история о том, как к доктору, который излечил хромую собаку, излеченный пес привел другого хромого пса. Марк Твен продолжил эту новеллу: на следующий день пришли не две, а четыре собаки. Затем появилось восемь собак, и доктор опоздал на прием. Шестнадцать собак заставили прохожих обходить эту улицу. Тридцать две собаки побудили домовладельца выселить доктора из квартиры…

Я вспоминаю эту юмореску всякий раз, как смотрю наши фильмы, в которых герои сеют разумное, доброе, вечное, так сказать, квадратно-гнездовым способом: делают столько добра посторонним людям, что для личной жизни не остается и часа… Может быть, и в добре надо установить меру? А то ведь перестаешь верить в этих филантропов «почем зря»…

И режиссер и сценарист полагали, что непечальный конец в фильме — признак убожества и пошлости. Им требовалось горе во что бы то ни стало, горе лошадиными дозами. Они думали, что так будут ближе к достижениям итальянской киношколы и вообще к мировой культуре.

Пробовали и у нас снимать «ковбойские» картины. Скачем мы не хуже «коровьих парней» с американского Дальнего Запада. Но вот наша общественность не позволяет советским ковбоям убивать кого угодно за что угодно, стегать бичом куда попало и въезжать на коне в диетическую столовую… кабачков-то у нас нет… Фильмы получаются словно бы недоковбойские. Повторяется история с Робинзоном Крузо — членом профсоюза (см. фельетон Ильфа и Петрова).

От трусости перед ответственностью за идейно-художественную сторону дела он стал хозяйственником. Но в то же время другой трус с хозяйственной работы сбежал на идеологически-художественный участок, ибо не желал отвечать за большие материальные ценности.

Это был виртуоз конъюнктуры, сейсмограф, если хотите знать. Он начинал чувствовать очередной поворот даже раньше, чем таковой поворот возникал в мыслях начальства, дающего установки и направление. Его можно уподобить персонажу Сухово-Кобылина — Тарелкину, который, как известно из собственных его слов, шел впереди прогресса: сперва шел Тарелкин, а потом уже — сам прогресс…

Страшен не тот кинолюбитель, который много снимает своим портативным аппаратиком. Страшен тот, который старается всё им заснятое показать друзьям и знакомым. Бойтесь больше этих — любящих

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.