Цветочный переполох стр. 45
Гэннон продолжал тянуть с подписанием контракта, где значился пункт о ребенке, а она до поры до времени помалкивала. Надеялась на естественный ход процесса? Конечно. Хотя и не могла сознаться в этом.
Но от подобной перспективы захватывало дух. Вдруг Гэннон Эллиотт станет ее законным мужем? Вот и появится еще одна полноценная семья.
Следующий рабочий день начался как обычно. Трудились над редакционными материалами. И вдруг Гэннон исчез. Через несколько минут преподнес ей роскошную розу. Эрика была потрясена. Чуть ли не плакала от умиления.
А во вторник все изменилось. Гэннон Эллиотт вошел в ее кабинет с мрачным лицом. Закрыл дверь, поправил галстук.
— Что случилось? Плохо твоей маме?
— Нет. Дело в другом.
— В чем же?
Он тяжко вздохнул.
— Снова пошли мерзкие слухи. Нас видели, нас засекли. Мы гуляли там-то. Отвратительно. Лезут в чужую жизнь…
— Значит, ты меня снова бросишь.
Он покачал головой.
— Нет. Ошибаешься. Нам просто нужно на время притормозить…
— Что значит притормозить? На какое время?
— Хватит прикидываться. Прекрасно понимаешь, о чем речь. И вообще, нужно думать не о сексе, а о том, как занять пост главы холдинга.
— Практичный господин. Ничего не скажешь.
— Какой есть.
— И в личной жизни во всем видишь выгоду? Ищешь достойную партию? — Эрика разозлилась.
— Ищу. И не трогай меня.
— Но, кажется, сегодня утром я была в твоей постели.
— Забудь. Сейчас трудное время. Мое внимание полностью приковано к «Пульсу». Отец должен стать главой холдинга «Эллиотт». Потом, через несколько лет, — я. Да, ты мне нравишься. Но дело важнее.
Чувствуя себя полной идиоткой, Эрика едва сдерживала слезы и ярость. Ее в очередной раз предали. Но ведь Гэннон ничего не обещал. Верно. А она, дурочка, сама виновата, забыла об осторожности.
Сердце разрывалось от боли. Понятно, что ее любовник — деловой человек. Но нельзя же быть таким жестоким.
Она едва могла говорить.
— У меня нет слов. Ты снова растоптал мои чувства. Ты — чудовище.
— Ошибаешься. Просто трезво смотрю на жизнь.
— Я больше не буду работать в «Пульсе», — Эрика чуть не дала Гэннону пощечину.
— Что?
— То, что слышал.
— Может, мне обнародовать наши отношения? Ты этого хочешь?
Она возмутилась.
— А чего ты так боишься? Мы же не маленькие дети. Разве не имеем права на интим? Впрочем, все кончено. Я не хочу больше видеть тебя, сталкиваться с тобой каждый день в редакции…
— Можно работать в разные смены.
— Нет. На одном этаже нам двоим не место. Я немедленно возвращаюсь в «Домашний стиль».
— Хватит истерик, — разозлился он. — Ты не уйдешь из «Пульса».
— Но ведь в нашем договоре сказано, что я
могу покинуть этот журнал в любое время. — У нее внутри все кипело. — Или ты вообще не собирался подписывать его? А как же твое обещанное донорство?
— Бредовая идея. Ты никогда не затащишь меня в лабораторию по производству детей из пробирки…
— Подлец. — Она потерла виски. — Наигрался со мною и снова бросил. Бог накажет тебя. Обязательно.
Гэннон Эллиотт не мог заснуть. Он метался по своей роскошной, но пустой квартире до рассвета. Ему казалось, он чувствует запах Эрики, слышит ее переливчатый смех. Запутавшийся в себе мужчина напряженно думал. Ну не мог он отпустить Эрику Лейвен! Она была нужна ему. В «Пульсе». Но самое главное