Библиотека

Цветок Америки стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

Франсуа. — Ты сама все понимаешь. Я знаю, что ты очень любишь его, и знаю, что он тоже любит тебя с детства. Но он предпочел ужинать один, невзирая на твой приезд.

— Вы не поссорились? — спросила Жанна.

— Нет. Читать ему нравоучения бессмысленно.

Франсуа, заметно взволнованный, стал расхаживать по комнате.

— Не знаю уж, какой дикий дух освятил его рождение, быть может, даже и зачатие. Он почти не принимает участия в жизни семьи. Даже в спальне своей не спит: проводит ночи в охотничьем павильоне, который ты видела, посреди леса, в окружении книг, в которых я ни слова не понимаю. Он знает очень много, о, гораздо больше, чем я, знает столько, сколько я и не хотел бы знать! Его наставники в Ганноверском университете не устают петь ему дифирамбы. Они хотели бы принять его в свой круг. Он говорит по-гречески и по-латыни, сейчас изучает древнееврейский. Однако мальчик держится особняком.

Франсуа с удрученным и задумчивым видом опустился в кресло. Блики факела осветили его лицо, и Жанна взглянула на него как бы со стороны: вылитый портрет своего настоящего отца, Франсуа Вийона. Подобно свету факела, зрелость обнажила подлинные черты, изгнав льстивую дымку юности и открыв обаяние задумчивого, упорного и нежного мужчины. Он был тем Вийоном, какого она тщетно искала

в его отце.

Жанна огорчилась, что он так расстроен. Ведь Францу Эккарту исполнилось уже девятнадцать лет, и, конечно, отец не сегодня впервые обратил внимание на странности его натуры. Она угадывала другую причину горечи сына. И сделала все, чтобы предотвратить грозу.

— У него есть друзья? — спросила она.

— Не знаю, нужна ли ему дружба вообще, хотя он часто встречается с одним необычным человеком, который живет в заброшенной башне недалеко отсюда. Это бородатый старик, похожий на безумного монаха. Не знаю, о чем они беседуют, но что-то их обоих страшно интересует, поскольку они проводят вместе целые вечера. Я вижу свет в его павильоне, когда сам ложусь спать, и знаю, что он извел немалое количество свечей. Кроме этого отшельника, других близких людей, как мне кажется, у него нет.

— Что ж, мальчик прилежен, — сказала Жанна. — Пусть лучше проводит вечера за рукописями, чем в компании распутных девок!

— Нет, Франц Эккарт мой род не продолжит! — воскликнул Франсуа. — К счастью, у меня есть Жак Адальберт. Вот он молодчина!

— Вспомни, каким был ты, Франсуа, — сказала Жанна. — До встречи с Софи-Маргерит…

Франсуа вскинул голову:

— Мама…

Не договорив, он встал с кресла.

— Мама, зачем говорить об этом? Ты все знаешь. Софи-Маргерит — моя жена. У нас двое детей. Но порой… порой она напоминает мне распутную девку благородных кровей!

Жанна вздохнула и бросила взгляд в сторону двери, желая убедиться, что никто их не слышит. Правда, они говорили по-французски. До них долетали обрывки немецких фраз, эхо разносило их под каменными сводами вперемежку со смехом Софи-Маргерит. Она ясно представила их супружескую жизнь: он с зарей уходит в печатню и возвращается поздно, измученный работой, а она смертельно скучает. Дети выросли, и заняться ей нечем. Вот она и начала погуливать.

— Франсуа, — сказала она, — у тела свои резоны. Ему необходима страсть. Ты поглощен своей печатней. Ей нужна охота.

Он горько рассмеялся:

— Охота! Быть может, в крови Гольхеймов таится

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.