Цветок яблони стр. 51
ну и воняете же вы! А ты вообще точно с кладбища выбралась. Идем-ка. Да отпусти ты ее. Я украду твою воскресшую исключительно ради того, чтобы она не отравляла воздух вокруг себя. И ты тоже найди для себя какую-нибудь лужу и не поленись туда окунуться. А одежду сожги. И знаешь что… комнату тоже сожги. Туда теперь никто еще лет сто не сунется. Ну, что застыла? Давай, давай, рыба полосатая. Шагай уже, пока меня не стошнило. Опасаюсь, что даже всего мыла Треттини не хватит, чтобы тебя отмыть.
Много позже, гораздо позже, возможно через сто с лишним лет, во всяком случае так показалось Шерон, пришло осознание реальности.
Того, что она вырвалась, что спала, а точнее умирала и дар ее едва не сожрал разум. Пришла дрожь, озноб, от которого стучали зубы, но Лавиани меланхолично гаркнула, чтобы несли еще горячей воды.
— Большая ценность теперь. Слуги разбежались, остались только дураки вроде нас. Но если завести дружбу на кухне, то всегда найдутся те, кто нагреет котел кипятка, — сойка делала вид, что не замечает, как трясет девушку.
— Ты и «завести дружбу»? Сплошное противоречие, на мой взгляд, — через силу промолвила Шерон. — Меня удивляет, как ты нас терпишь, а уж кого-то еще…
— Это они меня терпят, — кровожадно ухмыльнулась убийца Ночного клана. — И
страдают. Тэо сказал, из-за меня вскоре разбегутся последние, несмотря на приказ этого ублюдочного герцога. Ничего, что я так громко о владетеле? Ну и шаутт с ним.
Она с интересом перебрала большие пузатые флаконы из разноцветного стекла, сняла пробку с одного, понюхала, скривилась. Взялась за другой, с одобрением цокнула языком и вылила в ванну Шерон.
Весь флакон, отчего по комнате, забивая уже совсем слабый аромат кладбища, начал расползаться запах ландышей из поднимающейся над водой горячей пеной.
— Кстати говоря, это собственная ванна герцогини. Но она тоже сбежала подальше от Рионы, так что ощути себя ее светлостью.
— Ты грустная.
— Да что ты? Потому что решила тебя утопить здесь?
— Мы давно знакомы. Тебе не свойственно столько говорить. Ты словно хочешь сама утонуть в собственных словах.
— Ц-ц-ц, — чуть разочарованно, сквозь зубы протянула сойка. — Это не грусть. Разочарование. Рыжая убила мою мечту. Ее немного оправдывают обстоятельства, но совсем немного. Вот на столечко.
Лавиани показала Шерон два сведенных пальца. Зазора видно не было. Совсем.
— Что бы ни случилось, уверена, она не специально. Ты можешь рассказать о том, что произошло, пока меня не было?
— О… — сойка с видом актера, воздела руки к небу. — За эти недели приключилось столько милых моему сердцу чудачеств.
Она рассказала все, что знала, сухо, лаконично и уже без привычной доли цинизма.
— Спасибо, что не щадишь мои чувства.
— Когда появится время, мы обязательно обнимемся и прольем море слез из-за того, что ты, заключив сделку с Гвинтом, укокошила полностью отвратительный для меня, но все же не самый плохой город. Но сейчас как-то рановато распускать сопли.
— Моя вина безмерна.
— В точку, — согласилась Лавиани, начав перенюхивать полку с цветочными мылами. — Надо было послать этого разноглазого ублюдка на ту сторону. Тогда бы мы потеряли Бланку, с большой вероятностью тебя, а Мильвио пошел мстить и началась сущая потеха. Мерзкая собачонка, конечно же, не переродилась в эту гнусь, но все равно доставила проблем. Но