Цветок в пустыне стр. 136
сказала. Но в этом нет необходимости. Случайно мне досталась куча денег.
И девушка выложила на письменный стол отца так долго хранимые ею кредитки.
Генерал поднялся.
– Ни в коем случае! – запротестовал он. – Это очень благородно с твоей стороны, Динни, но ни в коем случае!
– Ты не имеешь права отказываться, папа. Позволь и мне сделать чтонибудь для Кондафорда. Мне их девать некуда, а тут как раз три сотни, которые, по словам мамы, тебе и нужны.
– Как некуда девать? Вздор, дорогая! Их тебе хватит на хорошее длительное путешествие.
– Не надо мне хорошего длительного путешествия! Я хочу остаться дома и помочь вам обоим.
Генерал пристально посмотрел ей в лицо.
– Мне стыдно их брать, – сознался он. – Я сам виноват, что не справился.
– Папа! Ты же никогда ничего на себя не тратишь!
– Просто не знаю, как это получается, – там мелочь, здесь мелочь, а глядишь, деньги и разошлись.
– Мы с тобой во всём разберёмся и посмотрим, без чего можно обойтись.
– Самое ужасное, что в запасе ничего нет и все расходы приходится покрывать только за счёт поступлений. Страховка стоит дорого, государственные и местные налоги растут, а доходы падают.
– Я понимаю, это ужасно. Может быть, нам стоит разводить что-нибудь на продажу?
– Чтобы начать дело, нужны деньги. Конечно, в Лондоне, Челтенхеме или за границей мы прожили бы безбедно. Вся беда – поместье и прислуга.
– Бросить Кондафорд? О нет! Кроме того, кому он нужен? Несмотря на твои усилия, мы здесь все равно отстали от века.
– Конечно, отстали.
– Мы никому не можем предложить, не краснея, это "уютное гнёздышко". Люди не обязаны платить за чужих предков.
Генерал отвёл глаза:
– Честно скажу. Динни, я устал от бесконечной ответственности. Я терпеть не могу думать о деньгах, подкручивать гайку то здесь, то там и ломать себе голову, удастся ли свести концы с концами. Но ты же сама сказала – продажа исключается. Сдать? А кто снимет? Кондафорд не превратишь в школу для мальчиков, сельский клуб или психиатрическую лечебницу. А на что ещё в наше время годится загородный дом? Твой дядя Лайонел единственный из нас, у кого есть деньги. Может быть, он купит его, чтобы проводить здесь конец недели?
– Нет, папа, нет! Будем держаться за Кондафорд. Я уверена, как-нибудь извернёмся. Давай я займусь подкручиванием гаек. А пока что ты должен взять вот это. Начало будет хорошее.
– Динни, я…
– Сделай мне удовольствие, дорогой! Генерал притянул дочь к себе.
– А тут ещё эта история с тобой! – шепнул он, целуя её волосы. – Видит бог, я…
Девушка замотала головой:
– Я выйду на
минутку. Просто поброжу. На улице так хорошо, тепло…
Динни накинула на шею шарф и вышла в сад.
Последние лучи долгого дня уже погасли на горизонте, но было ещё тепло, потому что роса не выпала и в воздухе не тянуло ветерком. Ночь стояла тихая, сухая, звёздная. Динни сразу же затерялась в ней, хотя все ещё различала смутные очертания обвитого ползучими растениями старого дома, где до сих пор светились четыре окна. Девушка встала под вязом, прижалась к нему спиной, отвела руки назад и обхватила ствол. Ночь – её друг: ночью нет ни глаз, которые видят, ни ушей, которые слышат. Динни, не шевелясь,