Цыганочка без выхода стр. 35
разговор.
— Почему не сто́ит? — прищурился Касатиков.
Я жестом остановила подругу и коварно ответила:
— Почему бы тебе самому с ним не поговорить? Это может быть очень познавательно. Звукореж Дима, по коридору за угол, самая крайняя студия.
Касатиков молча развернулся и канул в коридор.
— Бедный Дима! — проводив полицейскую гончую взглядом, вздохнула Ирка.
— Бедный Макс! — злорадно ухмыльнулась я. — Ты не знаешь того звукорежа, он невыносимо заикается. Опросить такого свидетеля и не побиться головой о стену опер, не постигший дзен, не сможет!
— Бедные стены! — правильно оценила перспективу подружка.
В крепости полицейской головы она ничуть не сомневалась.
Мы сердечно распрощались с гостеприимной секретаршей Викторией и покинули радиостанцию. Вышли на аллею с березками, определились с маршрутом, направились в кафе.
У Ирки получился обед из трех блюд, а у меня из четырех: кроме первого, второго и компота, пришлось проглотить еще упреки Лазарчука. Он позвонил, чтобы традиционно унизить меня подозрением и оскорбить недоверием, ехидно спросив:
— К делу Кутиковой вы, конечно, тоже совершенно случайно припутались, да?
— Во-первых — да, совершенно случайно, — не дрогнула я. — Во-вторых, что за отношения у вас с Касатиковым такие интересные? Почему он тебе все время жалуется на нас с Иркой, как малыш доброй мамочке на злых детишек в песочнице? Это называется гиперопека, Лазарчук! Учти, так лейтенант вырастет инфантильным и будет до конца службы цепляться за твой генеральский лампас!
— Так его! — одобрительно крякнула Ирка и со стуком поставила на стол пустой стакан. — Дай-ка мне трубочку!
Она забрала у меня телефон, включила громкую связь и ласково зажурчала:
— Привет, Сереженька! Не обращай внимания на Ленку, у нее просто компот невкусный был. Я, кстати, хотела спросить, тебе пельмени с кабанятиной понравились?
— Ну? — отрицать, что пельменям он сильно симпатизирует, полковник не смог.
— У меня еще полморозилки таких заготовлено, а Моржик с детьми срочно убыл в Америку, пельмени есть некому, так, может, ты их заберешь? Сам поешь, коллег угостишь?
Я потрясла головой, прогоняя мгновенно привидевшуюся картинку: Лазарчук в кухонном фартуке цвета хаки половником разливает из бака полевой кухни по котелкам наваристый суп с пельменями. Опера едят и нахваливают. Из темной подворотни на запах тянутся, чутко шевеля носами, криминальные личности. «А теперь — Горбатый!» — вызывает следующего Лазарчук, протягивая ему полную миску…
— Ладно, вечером заскочу, — подобрел Серега.
— Только не сегодня вечером, а завтра, — вспомнила Ирка. — Сегодня я у Ленки ночую, ее мужчины тоже срочно уехали…
— В таком случае я, пожалуй, посоветую коллегам усилить наряды в районе Городского Сада, — съязвил полковник. — Лады, увидимся завтра. Если, конечно, вы еще сегодня во что-то не вляпаетесь.
— На сей раз последнее слово осталось за Серегой, — констатировала я, принимая у Ирки свой мобильник. — Счет дня — один-один.
К трамвайной остановке мы с Иркой шли через премилый скверик с журчащим фонтанчиком. Естественно, я снова вспомнила бедную Соню с ее роковым потопом и спросила подружку:
— Касатиков поделился с тобой оперативной информацией?
— Еще бы он со мной не поделился! — фыркнула Ирка. — Я и ему предложила заехать завтра за пельменями, заодно прозрачно намекнув, что хороших друзей мы приглашаем на обеды и ужины регулярно! Ну и еще наотрез отказалась говорить о Соне, пока не узнаю, почему ею живо интересуется полиция.
— И что сказал