Дай нам шанс стр. 16
Ты не правитель. Ты ничем не связан. У тебя нет обязательств.
Зейн ошибался. Тем утром, когда он ушел от Лейлы, Джеймс едва дождался десяти часов, чтобы послать ей букет цветов с просьбой позвонить ему.
Она не позвонила. На следующий день он послал ей еще один букет. И через день тоже.
Бесполезно.
Джеймс позвонил в «Харрингтон», но, поскольку он не знал ее фамилии, ему не смогли сказать, уехала она или все еще находится в отеле. Однажды он дошел до двери ее номера, но вовремя остановился, посчитав это безумием. А потом он заставил себя поехать на горнолыжный курорт, рассчитывая избавиться там от этого наваждения.
Он танцевал. Он флиртовал. Он целовался. Но ничто не трогало его. Каждый вечер он один возвращался в свой номер.
И думал о Лейле. Вспоминал, как они сидели и разговаривали. Как легко им было откровенничать друг с другом.
Как, выпив пару коктейлей и отпраздновав, таким образом, свою принадлежность к паршивым овцам, они поняли, что подходят друг другу. Что их мысли и чувства почти одинаковы…
Джеймс посмотрел на Зейна.
– По крайней мере, я не отношусь к женщинам как к собственности.
– Возможно, и нет, Чатсфилд. Однако это не умаляет того факта, что ты недостойно обошелся с тем, что принадлежит мне. Все
члены королевской семьи находятся под моей защитой. Тебе повезло, что мы не на моей родине. Там я гораздо более жестко наказал бы того, кто нанес нам такое оскорбление.
Оскорбление?
В той ночи не было ничего оскорбительного. Сколько недель она не выходит у него из головы! Это можно было бы назвать оскорблением, если бы желание не было взаимным. Однако Лейла очень активно участвовала в предполагаемом оскорблении ее страны. Правда, это Джеймс решил не говорить.
Он стряхнул руку Зейна и заявил, что тот чертовски напоминает ему одного одиозного библейского персонажа. А когда Зейн запретил ему даже вспоминать о том, что случилось, не говоря уж о том, чтобы слить информацию в прессу, Джеймс рассмеялся ему в лицо.
– Мне публичность тоже не нужна, – отрезал он. – Здесь, в Нью-Йорке, власть принадлежит Чатсфилдам.
Однако перспектива во второй раз быть избитым на дальней аллее парка, за своим же отелем, ему не улыбалась.
Выбравшись на улицу, Джеймс перевел дыхание.
Он хотел проверить, на месте ли кошелек и ключи, но его пальцы нащупали в кармане тюбик бальзама для губ, и мысли Джеймса немедленно вернулись к Лейле.
Принцесса!
Несмотря на внешне невозмутимую реакцию на угрозы Зейна, Джеймс начал осознавать масштабы своего «преступления».
Он вернулся домой, в свой роскошный пентхаус с видом на Центральный парк, и обозрел себя в зеркале.
Отпечатки пальцев на шее, синяк под глазом и шишка на затылке. Это означало, что визита к врачу не избежать.
Налив себе виски, Джеймс лег на диван, обдумывая свой следующий шаг.
Он посмотрел на телефон – проверить, не звонила ли Лейла.
Кто угодно, только не она.
Единственная женщина, которая ему так и не перезвонила.
Джеймс думал, что Лейла – журналистка и что все это подстроила Изабелл. А она оказалась принцессой из какой-то арабской страны, название которой он даже не мог выговорить. Оставалось надеяться, что с ней все в порядке и что он