Дающий стр. 64
малыш, — сказал Отец своим «детским» голоском.
Джонас доехал до другого берега, остановился и посмотрел назад. Там была его коммуна, место, где он провел всю свою жизнь. Коммуна спала. На рассвете там снова начнется упорядоченная понятная жизнь, но уже без него. Жизнь, в которой нет места ничему неожиданному. Ничему неудобному. Ничему необычному. Жизнь без цвета, без боли, без прошлого.
Он надавил на педаль и поехал дальше. Он не мог себе позволить оглядываться назад. Он подумал о Правилах, которые уже успел нарушить, — если его поймают, он обречен.
Во-первых, он покинул жилище ночью. Нарушение основного Правила.
Во-вторых, он украл у коммуны еду — очень серьезное преступление, хоть он и забрал остатки ужина, выставленные на порогах домов для уборки.
В третьих, он украл отцовский велосипед. Он не сразу решился на это. Глядя в темноте на велосипеды, он думал, что ему не хочется брать ничего, что имеет отношение к Отцу, к тому же он не был уверен, что ему будет удобно ехать на таком большом велосипеде.
Но пришлось взять именно отцовский велосипед с детским креслом на багажнике.
Ведь Гейба он тоже взял с собой.
Он чувствовал, как головка малыша тыкается ему в спину во время езды. Гэбриэл сладко спал надежно закрепленный в кресле. Перед тем, как выйти из дома, Джонас прижал руки к его спине и передал ему свое самое умиротворяющее воспоминание: покачивающийся гамак, привязанный к дереву на каком-то далеком острове, шум волн, ритмично подкатывающих к берегу. Он чувствовал, как, принимая воспоминание, Гейб начинает дышать тише и ровнее, глубже погружается в сон. Он даже не пошевелился, когда Джонас усадил его в кресло.
Джонас знал, что у него в запасе еще несколько ночных часов, потом все поймут, что он сбежал. Так что он ожесточенно крутил педали, надеясь, что усталость не одолеет его. Шло время, расстояние между ним и коммуной увеличивалось. Он не успел получить воспоминания о силе и храбрости, которые Дающий собирался ему передать. Так что он рассчитывал только на то, что имел, и надеялся, что этого хватит.
Он объезжал коммуны, то и дело попадавшиеся на его пути. Но их становилось все меньше, он все чаще ехал просто по пустой дороге. Ноги сначала болели, потом он перестал их чувствовать.
На рассвете Гейб начал ворочаться. Они ехали по пустынной местности, поля вдоль дороги сменялись зарослями деревьев. Джонас заметил ручей и направился к нему по ухабистой тропинке. Гейб, который давно уже проснулся, хохотал каждый раз, как велосипед подпрыгивал на кочке.
Джонас расстегнул ремни и снял Гейба с велосипеда. Он смотрел, как Гейб увлеченно исследует траву и хворост. Джонас спрятал велосипед в кустах.
— Завтрак, Гейб!
Джонас покормил Гейба и поел сам. Наполнил чашку, которую захватил из дома, водой из ручья и поднес ее ко рту Гейба. Потом напился сам и сел на траву.
Джонас смотрел, как веселится малыш. Сам он был изнурен. Он понимал, что ему нужно поспать, дать отдохнуть мышцам, подготовиться к следующей изматывающей поездке. При свете дня ехать он не мог, это было опасно.
Скоро их начнут искать.
Он нашел укромное место в зарослях, взял малыша и лег. Гэбриэл радостно отбивался — он решил, что это