Библиотека

Далекая от Солнца. Рассказы стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

лежала охапка травы.

В углу над яслями висел тихо бормочущий динамик. Я прислушался: передавали последние известия.

Ненашев опять ухмыльнулся.

- Машка слушает, - сказал он. - Очень любит. Особенно детские передачи. Более сложные вещи вызывают у нее много вопросов, и мне надоедает их разъяснять.

- Ты ее понимаешь?

- Конечно. Она умеет говорить.

Я уже перестал удивляться.

- Она весьма связно выражает простые мысли, - продолжал Ненашев. - Произносить слова не может, в русском языке слишком много согласных и шипящих. Легче было бы обучить ее не русскому, а скажем, полинезийскому языку - там почти одни гласные. Поэтому я пристроил к дешифратору специально сконструированный ларингофон.

На полке у входа - я ее не заметил вначале - стоял аппарат, очень похожий на переносный радиоприемник. Ненашев обхватил мощную шею Машки длинной дужкой ларингофона. Я невольно вздрогнул, когда услыхал монотонный «машинный» голос дешифратора:

- Здравствуйте! - Машка смотрела на меня. - Меня зовут Машка.

- Очень приятно, - сказал я.

- Как зовут вас? Я ответил.

- Почему я не видела вас раньше?

Я объяснил.

- Теперь вы будете к нам приходить?

Я сказал, что буду.

- Вы будете со мной разговаривать? Мне здесь так скучно…

- Машка! - перебил Ненашев. - Опять ты с жалобами. Расскажи, что ты сегодня слушала утром по радио?

- Я не хочу.

- Не капризничай…

- Мне надоело радио. Мне надоели детские передачи. Я хочу смотреть кино. Почему ты не пускаешь меня в клуб?

- Тебе нельзя в клуб, глупая.

- А я хочу…

Ненашев поморщился и выключил дешифратор.

Динамик замолк. Слышно было жалобное помыкивание Машки. Я уже не понимал, что она говорила. Она смотрела на Ненашева, должно быть, на что-то жаловалась, в ее глазах стояла человеческая тоска.

Я резко толкнул дверь и вышел в ограду.

Ненашев продолжал что-то выговаривать Машке, она только тихо помыкивала в ответ: н-ну!.. н-ну!.. Потом замолчала.

Бидон мой остался в сарайчике. Я не стал за ним возвращаться.

Я уже не смог бы пить Машкино молоко.

Бидон вынес Ненашев.

Мне хотелось увидеть на его лице хотя бы тень тех мыслей, которые волновали меня.

Ненашев поставил бидон на крыльцо.

- За молоком позже зайдешь. - сказал он. - Машка сегодня еще не доилась. Доярку выгнала, рогом ее ударила, подлая коровенка. Доярка, разумеется, ни о чем не догадывается, дешифратор при посторонних я не включаю.

- Чего же Машка ее выгнала?

- Говорит, что ей противно, когда ее доят. Видал такую дуру!.. Отойдем-ка в сторону, а то еще услышит… Обидчивая стала, просто до глупости. Я ей объясняю: хотя ты и думать научилась, а все же осталась

коровой, какой была. И организм, говорю, у тебя работает по-коровьи: если доиться не будешь, то заболеешь. Мастит, говорю, будет. Воспаление молочной железы. Кое-как успокоил.

- Все-таки, успокоил.

- А что мне оставалось делать? Устал я с ней. Вот не думал, что у коровы вместе с разумом появится столько капризов всяких. Право, она была разумнее, когда у нее совсем ума не было.

- Что ты думаешь делать дальше? - спросил я.

- Кончать эту канитель. Повезу Машку в город. Как экспонат.

- Как экспонат?..

- Конечно. Представлю ученому совету по защите диссертаций. Доказательство моей работы. Я же всю современную нейрофизику двинул на полета лет вперед.

- Согласен.

- То-то

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.