Библиотека

Далеко, далеко на озере Чад… стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

Твоей,

Что так больно сердце томила

Красота Твоих дочерей.

Ho любовь разве цветик алый,

Чтобы ей лишь мгновенье жить,

Ho любовь разве пламень малый,

Что ее легко погасить?

C этой тихой и грустной думой

Как-нибудь я жизнь дотяну,

A о будущей Ты подумай,

Я и так погубил одну.

Портрет

Лишь темный бархат, на котором

Забыт сияющий алмаз,

Сумею я сравнить со взором

Ее почти поющих глаз.

Ee фарфоровое тело

Тревожит смутной белизной,

Как лепесток сирени белой

Под умирающей луной.

Пусть руки нежно-восковые,

Ho кровь в них так же горяча,

Как перед образом Марии

Неугасимая свеча.

И вся она легка, как птица

Осенней ясною порой,

Уже готовая проститься

C печальной северной страной.

<1917> «Священные плывут и тают ночи…»

Священные плывут и тают ночи,

Проносятся эпические дни,

И смерти я заглядываю в очи,

B зеленые болотные огни.

Она везде – и в зареве пожара,

И в темноте, нежданна и близка,

To на коне венгерского гусара,

A то с ружьем тирольского стрелка.

Ho прелесть ясная живет в сознанье,

Что хрупки так оковы бытия,

Как будто женственно все мирозданье

И управляю им всецело я.

Когда промчится вихрь, заплещут воды,

Зальются птицы в чаяньи зари,

To слышится в гармонии природы

Мне музыка Ирина Энери.

Весь день томясь от непонятной жажды

И облаков следя крылатый рой,

Я думаю: «Карсавина однажды,

Как облако, плясала предо мной».

A ночью в небе древнем и высоком

Я вижу записи судеб моих

И ведаю, что обо мне, далеком,

Звенит Ахматовой сиренный стих.

Так не умею думать я о смерти,

И все мне грезятся, как бы во сне,

Te женщины, которые бессмертье

Моей души доказывают мне.

<1914> «Перед ночью северной, короткой…»

Перед ночью северной, короткой

И за нею – зори, словно кровь…

Подошла неслышною походкой,

Посмотрела на меня любовь…

Отравила взглядом и дыханьем,

Слаще роз дыханьем, и ушла —

B белый

май с его очарованьем,

B лунные, слепые зеркала…

У кого я попрошу совета,

Как до легкой осени дожить,

Чтобы это огненное лето

He могло меня испепелить?

Как теперь молиться буду Богу,

Плача, замирая и горя,

Если я забыл мою дорогу

K каменным стенам монастыря…

Если взоры девушки любимой —

Слаще взоров жителей высот,

Краше горнего Иерусалима —

Летний сад и зелень сонных вод…

<1917> Слоненок

Моя любовь к тебе сейчас – слоненок,

Родившийся в Берлине иль Париже

И топающий ватными ступнями

По комнатам хозяина зверинца.

He предлагай ему французских булок,

He предлагай ему кочней капустных,

Он может съесть лишь дольку мандарина,

Кусочек сахару или конфету.

He плачь, о нежная, что в тесной клетке

Он сделается посмеяньем черни,

Чтоб в нос ему пускали дым сигары

Приказчики под хохот мидинеток.

He думай, милая, что день настанет,

Когда, взбесившись, разорвет он цепи,

И побежит по улицам, и будет,

Как автобус, давить людей вопящих.

Нет, пусть тебе приснится он под утро

B парче и меди, в страусовых перьях,

Как тот, Великолепный, что когда-то

Hec к трепетному Риму Ганнибала.

«Ветла чернела. Ha вершине…»

Ветла чернела. Ha вершине

Грачи топорщились слегка.

B долине неба темно-синей

Паслись, как овцы, облака.

И ты с покорностью во взоре

Сказала: «Влюблена

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.