Дальняя дорога (сборник) стр. 109
хватит вам топтаться, проходите!
Лорка прошел в гостиную, не без опаски опустился на изящный, хрупкий на вид дачный диванчик. Усаживаясь напротив, Валентина засмеялась, показывая крупные жемчужные зубы.
— Этот диванчик всех пугает.
Большие серые глаза Валентины следили за ним улыбчиво и приветливо. И оттого, что в этих глазах не было даже самого легкого недовольства или обиды, Лорка с новой остротой почувствовал свою невольную вину перед этой женщиной — ведь как-никак, а именно он разлучил ее с мужем и, может быть… У него мелькнула мысль — навсегда, но он тут же и очень сердито поправил себя: «Надолго, а не навсегда. Надолго!»
— Значит, напугала вас осень, удираете? — спросил он вслух, стараясь отвлечься от своих непрошеных мыслей.
— Да что вы! — откровенно удивилась Валентина. — Мы любим осень, особенно я. Даже вот такую, когда дождь, ветер и листья летят по воздуху. Сидеть у окна, слушать и смотреть на все это — ведь правда хорошо?
Лорка засмеялся — он, уроженец солнечного юга, терпеть не мог ветреной и дождливой погоды, она нагоняла на него тоску.
Глядя на оживленное лицо молодой женщины, Лорка снова, как укол, ощутил чувство вины перед ней.
— Валя, вы не сердитесь на меня? — вдруг чисто импульсивно спросил он.
Она подняла брови.
— За что?
— А за то, что я забираю в экспедицию Тима.
— Разве он не по своей воле летит с вами?
Большие серые глаза Валентины смотрели на Лорку ясно, покойно, даже простодушно, без самой малой капельки иронии. Федор ощутил сложное, противоречивое чувство: и облегчение, и стыд из-за того, что не сумел сразу оценить спокойную жертвенность и своеобразное величие этой жены и матери.
— Да и как ему не лететь, когда вы летите? Конечно, Кика — страшное место, но не так уж чтобы очень. Вы с Тимом бывали в местах и пострашнее, правда?
— Еще бы! — Лорка постарался не сфальшивить.
Валентина кивнула в знак согласия.
— Тим мне рассказывал. — Она подумала и рассудительно добавила: — Потом у вас очень сильный по составу разведотряд. Все в отличной форме. И еще… — Она вдруг осеклась, с каким-то лукавством и торжеством взглянула на Федора и, круто меняя тему разговора, вдруг предложила: — Хотите, я вам дочку покажу?
— Хочу. — Лорка поднялся с диванчика. — А где Тим? Спит или опять по грибы пошел?
— И не спит, и не по грибы, — с ноткой таинственности ответила Валентина. — Скоро придет.
— Придет? Откуда?
— Секрет. — Валентина осторожно отодвинула дверь детской.
— А почему удираете отсюда — тоже секрет?
— Тоже секрет. Да вы проходите.
— И тут секреты, — пробормотал Лорка, перешагивая вслед за Валентиной порог маленькой комнатки.
В колыбели, стоящей у стены, сладко спала голенькая, покрытая легким загаром девчушка — пухленькое существо с перетяжками на ручках и ножках. Личико сосредоточенное, крохотный ротик приоткрыт.
— Спит, — прошептала Валентина.
— Знаете, Валя, — сказал вдруг Лорка. — Я вот боюсь младенцев. Честное слово! На расстоянии еще могу любоваться, а вот как дадут мне их на руки — боюсь: вдруг у них что-нибудь там поломается.
Валентина засмеялась,
— Ох и бестолковые вы, мужчины!
— Вы тоже хороши. Девочка спит, а свет как на солнцепеке. Нет бы выключить.
— Как можно! Днем дети должны спать при свете. Загорать и крепнуть. Разве можно ломать естественные