Дальняя дорога (сборник) стр. 112
И все-таки Тимур Корсаков с обстоятельностью, свойственной опытным гиперсветовикам, решил поставить эксперимент, прежде чем говорить о своих догадках Совету космонавтов. Готовой инфразвуковой аппаратуры он не нашел, но собрать ее было несложно. Не без труда сломив сопротивление Валентины — она считала, что лучше обратиться к специалистам или, по крайней мере, ввести в курс дела Лорку, — Тимур оборудовал лабораторию и принялся за опыты. Он сразу же выявил, что его чувствительность к амплитудному воздействию инфразвука самая ординарная и что, скажем, смерть от разрыва сосудов при частоте в 7 герц постигнет его столь же легко, как и любого другого человека. Но, когда он перешел к экспериментам с инфразвуком сложного спектра с психическим подтекстом, картина резко переменилась. Инфраза, которую, как сообщала записка, имел в резерве Тимур Корсаков, действительно оказалась защитой от инфразвуковых излучений.
Когда в тот знаменательный день встревоженный Тимур выбрался из своей инфразированной лаборатории, Лорка еще не совсем пришел в себя.
— Надо было постучать, — укоризненно сказал Тимур Валентине и с улыбкой повернулся к Федору: — Жив?
— Наполовину, — хмуро ответил Лорка и тряхнул головой, окончательно приходя в себя. — Что там у тебя за чертовщина?
— Всего-навсего генератор инфразвука.
Лорка посмотрел на серые с синими окнами облака, на виновато улыбающуюся Валентину, перевел взгляд на Тима и, пораженный неожиданной догадкой, спросил:
— А тебе, стало быть, это хоть бы что?
— Ну не совсем так. Но, как я смог определить, чувствительность у меня на инфразвук примерно на порядок меньше, чем у неподготовленных людей.
Зеленые глаза Федора сощурились.
— А ну подавай сюда записку!
Лицо Тима вытянулось.
— Ты знаешь об этом сообщении? — Он обернулся и вопросительно посмотрел на Валентину.
— Сообщение, адресованное тебе, не единственное, — пояснил Лорка. — Оберточная бумага, корявые буквы, безграмотность.
— Все верно, — сказал Тимур, доставая из кармана послание.
Именно его и перечитывал теперь Ревский.
— Теодорыч, — осторожно проговорил Лорка, — после этих записок вряд ли можно сомневаться в дружелюбии кикиан.
— Пожалуй, — без особого воодушевления согласился Ревский. — Но записки записками, а нужно детальное обследование разведотряда на инфраустойчивость. Нужно установить индивидуальные возможности каждого. Бывают же люди с уникальным слухом, зрением, голосом. Почему бы некоторым не иметь уникальную инфраустойчивость, пусть не такую, как у Тима, но все-таки.
— Нужна обоснованная система инфратренировок, — вставил Лорка. — Хотя приятного в них мало.
— Верно. И нужно срочное задание врачам. Не может быть, чтобы, навалившись скопом на проблему инфраустойчивости, наша славная медицина что-нибудь бы да не придумала.
— Должна придумать, — согласился Лорка.
— А сроки? — тихонько вставил Тимур.
Ревский сразу помрачнел.
— Да, сроки. В конце концов, их можно пересмотреть, оттянуть.
— Нежелательно.
Ревский не успел ответить. Экран видеофона осветился, и на нем обрисовалось лицо дежурного по совету.
— Вам срочная депеша с большого телеинформара.
— Давайте.
— Извлечение из гравитопосылки. Особой срочности. На Кике отмечены процессы, идентичные ядерным взрывам мощностью до нескольких мегатонн. Конец сообщения.
Космонавты переглянулись.
— Вот тебе и мирные намерения кикиан, — пробормотал Ревский и поднял глаза на дежурного. — Это все?
— Генеральный секретарь Всемирного совета просил встречи с Федором Лоркой. Если это возможно, то завтра в одиннадцать.
Глава 10
Кабинет начальника плутонского космопорта по земным масштабам был слишком велик и роскошен. Впрочем, такого рода излишествами страдали все помещения на Плутоне: и общественные, и личные, и служебные, и