Дальняя дорога (сборник) стр. 116
существо протестовало против такой возможности. Не верил? Тоже нет! Он хорошо знал, как многое, казавшееся людям совершенно невозможным, вдруг становилось не только возможным, но и простым, более того — естественным, и тогда упрямое сердце переставало протестовать против этого. Он не то чтобы верил или не верил, а просто страховался, чтобы избежать даже маловероятного. Кроме того, кикианские роботы вовсе не обязательно должны иметь постоянный звериный облик. Это могут быть роботы трансформативные, которые в зависимости от обстановки или по команде меняют свой внешний облик. Зверь, человек, инопланетный сапиенс — все это может быть заключено в одной протоформе.
— И как же выглядит эта протоформа? — с интересом спросил Аргонян.
Лорка засмеялся.
— Ты слишком многого от меня хочешь. Я ведь не кикианин.
Щуря свои черные глазки, Аргонян покачал в воздухе поднятым пальцем.
— Ты не крути! Я тебя знаю — не поверю, чтобы у тебя не было каких-то предположений.
Немного поколебавшись, Лорка рассказал ему о встрече с шаровой молнией и о своих разговорах по этому поводу с Игорем Дюком. К его удивлению, Аргонян отнесся к рассказу очень серьезно.
— Скажу тебе по секрету, — хмуро сказал Гаспар Тагорович, — мне как-то докладывали о появлении шаровой молнии в районе космодрома. Но я их высмеял. Шаровая молния на Плутоне? Бред!
Приглядываясь к Аргоняну, Лорка счел нужным оговориться:
— Я вовсе не убежден в истинности своих предположений, Гаспар Тагорович. Просто страхуюсь, чтобы избежать маловероятного.
— Это ты молодец, — уважительно одобрил Гаспар Тагорович. — Командир! А я вот не подстраховался. — Аргонян шумно вздохнул и, словно осуждая самого себя, покачал головой. — Плохо, очень плохо. И знаешь, что плохо, Федя? То, что животные — это не люди. И по этой самой печальной причине их никто серьезно не учитывает даже на Плутоне. Ты хоть знаешь, что у нас есть зоопарк?
— Да, бывал как-то.
— Бывал, — презрительно процедил Аргонян. — Это наша гордость! Все, как у настоящих людей. Ты это должен хорошенько понять. — Он погрустнел и неохотно добавил: — Конечно, всяких тигров, крокодилов и бегемотов мы не держим. Хлопотно! Все-таки Плутон, а не Копакабана. Но симпатичных птичек и зверюшек у нас немало. Даже еноты есть.
— Почему даже?
— А потому, что лапка у них как рука. — Аргонян для наглядности растопырил свою мясистую пятерню и пошевелил пальцами. — Смышленые, подлецы! Несколько раз умудрялись открыть запор. И разбегались! Хорошо помню, что последний раз это случилось как раз накануне угона «Вихря». Понимаешь ситуацию?
— Понимаю, — серьезно сказал Лорка. — Придется тебе, Гаспар Тагорович, произвести всеплутонную перепись зверей и птиц.
— Придется. Я же все время твержу, что бюрократия — это не только беда, но и благо!
Он присмотрелся к Лорке и тяжело поднялся из-за стола, понял, что тот засиделся и начинает нервничать — впереди ведь не что-нибудь, а старт в дальний космос!
— Будем прощаться, Федя.
Приобняв Лорку за плечи, он повел его к двери, но, войдя в полосу нежного света далекого солнца, приостановился, полез в карман и достал брелок с часами.
— Держи. Показывают не только часы, но и день, и месяц, и год. Без этого у нас на Плутоне совсем запутаться можно. Учти, это не просто часы, а талисман, приносящий счастье. Помнишь, я чудом уцелел при аварии вездехода? С тех