Библиотека

Дальняя дорога (сборник) стр. 181

Размер шрифта
-
+
Тема

чести получить и получал на экзаменах максимальные баллы. Перейдя к летной практике, курсант Гирин быстро понял, что в авиации летное мастерство котируется на две головы выше всех других человеческих качеств, и в повседневной жизни слегка, более невольно, чем осознанно, лукавил. Далеко он не заходил, не только по трезвому расчету, которого вовсе не был чужд, но и по естественной человеческой порядочности и чувству товарищества. Он мог иногда опоздать в строй, порой позволял себе «выцыганить» у летчика-инструктора внеочередную увольнительную и тому подобное. В полк Гирин прибыл в хорошей форме и боевом настроении и на полеты ходил как на праздник. В контрольном полете с Железным Ником он по-своему, как умел, выложился до конца: пилотировал свободно, раскованно, энергично и достаточно чисто. Докладывая о выполнении задания и о готовности получить замечания, Гирин, если уж говорить откровенно, ждал не столько замечаний, сколько комплиментов — печенкой чувствовал, что полет удался. Миусов внимательно оглядел молодого летчика, задержавшись взглядом на задорном улыбчивом лице. И в свойственной ему ленивой манере предложил:

— Садитесь, лейтенант.

— Ничего, я постою, — бодро ответил Гирин.

Эта фраза вырвалась у него импульсивно, от убежденности в том, что разбор полета не может быть долгим. Миусов усмехнулся и, еще больше растягивая слова, прогнусавил:

— Товарищ лейтенант, когда командир говорит вам «садитесь», то надо садиться, а не разговаривать.

— Есть садиться, товарищ подполковник! — с нарочитой бравадой откликнулся Гирин.

И картинно сел на грубую скамью возле врытой в землю железной бочки, куда курящим надлежало бросать окурки и прочий огнеопасный мусор. Кстати, ни сам Гирин, ни Миусов не курили по одним и тем же принципиальным соображениям — оба считали, что хорошо летать может только абсолютно здоровый человек. Оглядев сидящего лейтенанта, Миусов еще раз усмехнулся и сел на скамью рядом с Александром, аккуратно положив на колени свой видавший виды планшет. И в обычной манере, негромко, с легкой гнусавинкой выговаривая слова, начал разбор, скрупулезно анализируя действия

молодого пилота, начиная с момента посадки в кабину и запуска двигателя. Миусов обнаружил в действиях Гирина массу неточностей, нарушения правил и некоторые прямые ошибки. Гирин поначалу оскорбился — взыграло молодое самолюбие — закусил удила и попытался спорить. Выслушав горячее, не очень-то толково сформулированное возражение лейтенанта, Миусов выдержал легкую паузу и невозмутимо прогнусавил:

— Товарищ лейтенант, настоящий летчик должен уметь не только пилотировать самолет, но и выслушивать замечания старших. Вы меня поняли?

Глядя в сторону, Гирин вздохнул и выдавил:

— Понял, товарищ подполковник.

— Вот и хорошо.

Миусов на секунду задумался, расстегнул свой планшет, неторопливо достал из него инструкцию летчику по технике пилотирования и молча показал ее Гирину. Продолжив разбор и делая очередное замечание, Миусов теперь всякий раз ссылался на инструкцию, на основные правила полетов и другие источники, всю совокупность которых для удобства обычно называли руководящими документами. Эти руководящие документы Железный Ник знал великолепно и, когда это было нужно, цитировал на память, называя конкретные параграфы. Слушая Миусова, Гирин потихоньку увял, присмирел, а потом помрачнел. Спорить с Железным Ником было невозможно: по каждому отдельному пункту он был прав безусловно. Послушай кто-нибудь этот разбор со стороны, он ни на секунду бы не усомнился в том, что заместитель командира полка совершенно справедливо и по заслугам «высек» молодого

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.