Дальняя дорога (сборник) стр. 202
свои камни, и Александр по просьбе Дийны рассказал все, что с ним случилось. Рассказал сжато, без эмоций, как он привык это делать, докладывая о выполнении полетного задания.
— Люци недавно потерял своего напарника и все уговаривал меня не возвращаться на Землю и остаться у него вторым пилотом. Но я отказался, хоть он и уверял, что обратная телепортировка очень сложна и опасна. И вот здесь, на этом самом месте, Люци исчез, точно испарился. Усыпил он меня, что ли? — закончил вопросом свое повествование Александр.
— Возможно, — рассеянно ответила Дийна, что-то обдумывая. — Скорее всего именно Люци и послал аварийно-циркулярное сообщение.
— Какое сообщение?
— О том, что землянин Александр Гирин после летальной телепортировки терпит бедствие на берегу озера Ку.
— Значит, он все-таки был, — пробормотал Александр и пояснил несколько смущенно: — Мне иногда кажется, что не было ни космического корабля, ни Люци — приснилось мне это здесь, на берегу озера, вот и все!
— Нет, не приснилось, — уверенно возразила девушка. — К сообщению были приложены стандартные телепортировочные данные: галактические координаты Земли, ваша генетическая и цефалическая матрица, лексограмма русского языка — все, чтобы можно было общаться с вами и оказать посильную помощь. Вы, Саша, определенно побывали на каком-то космическом корабле, где установлена телепортировочная аппаратура, а уж с корабля попали сюда, на Альмиру, как мы называем эту планету.
Гирин усмехнулся:
— Ну и тип этот Люци! Не захотел обременять себя заботами и подкинул оставил на ваше попечение.
Лицо Дийны отражало сомнение:
— Бросить разумного на произвол судьбы? Не могу поверить, хотя, конечно, в моральном отношении ловцы-корсары народ очень сложный и пестрый. И потом, если он хотел незаметно оставить вас, зачем ему понадобилось посылать аварийное сообщение?
Гирину и самому не хотелось верить в вероломство Люци. Во всей этой непонятной истории была одна немаловажная деталь — красные журавли, на которых Люци собирался поохотиться вместе с Александром. Надеясь, что это прольет какой-то новый свет на случившееся, Гирин
хотел рассказать Дийне о журавлях, но в этот момент краем глаза уловил движение на песке. Он обернулся и увидел, что саблезубый динотерий приподнял голову и облизывает свои страшные клыки широким, как лопата, языком.
— Он жив!
— Жив, — спокойно подтвердила девушка. — Я только парализовала его. Это редкий зверь, зачем его убивать?
Гирин посмотрел на редкого зверя, перевел взгляд на девушку и после некоторого колебания спросил:
— А он не вздумает снова поохотиться на нас?
Дийна засмеялась:
— У него головной мозг с детский кулачок величиной, больше одной мысли в нем не помещается. Сейчас он напуган и думает лишь об одном — как бы удрать! Я помогу.
Поднявшись на ноги, она щелкнула зверя слабенькой молнией, точно электрическим бичом. Саблезубый динотерий дернулся, помотал бульдожьей головой и с верблюжьей медлительностью вознес ее к небу. Снова щелкнула голубая змейка молнии, зверь с некоторым трудом поднялся на ноги, сначала на передние, потом на задние, еще раз тряхнул головой, кося на людей выпуклым золотистым глазом, и, ломая кустарник, кинулся наутек. В воздухе еще долго стоял постепенно затихающий треск, топот и обиженный писк голубых цветов. Гирин проводил зверя взглядом и не сдержал вздоха облегчения.
— Не привык я к таким чудищам! У него хоть и одна мысль в голове, а кто его