Дальняя дорога (сборник) стр. 216
крупных рыб, птицам и животным делать там нечего.
— А динотерий?
— Это вечные странники, которых можно встретить где угодно. Вы садитесь, Саша.
Возле палатки лежал древесный ствол, метрового диаметра, тут же было оборудовано место для разведения костра. Гирин потрогал гладкую фиолетовую кору рукой — она пружинила, точно резиновая — и осторожно сел. Дийна опустилась рядом. Хрустальный луч солнца серебрил ей волосы и ласкал загорелую щеку, черты лица ее смягчились, и она снова стала удивительно похожей на Нину. Наверное, если бы не было полета, сблизившего Александра с этой девушкой, он бы промолчал, но теперь невольно произнес:
— Как вы на Нину сейчас похожи! — Дийна подняла на него свои серебряные глаза и улыбнулась. — Если бы не глаза, я бы мог запутаться и подумать, что это Нина прилетела сюда, чтобы меня навестить.
Гирин спохватился и хотел пояснить, кто такая Нина и почему он заговорил о ней, но не успел.
— Я и сохранила свои собственные глаза, чтобы вы окончательно не запутались, — спокойно сказала Дийна.
Гирин не сразу понял смысл ее фразы, а когда понял, то растерялся.
— Вы хотите сказать, что, — он запнулся, — что вы… ненастоящая? Что-то вроде биоробота?
Дийна весело рассмеялась.
— Нет, я такая же настоящая, как и вы сами! Но это, — она прикоснулась кончиками пальцев к своему лицу, — не родной для меня облик.
И снова Александр не сразу ее понял.
— У вас что же, могут быть разные облики?
— Могут.
— Значит, вы умеете… перевоплощаться?
— Умею.
Гирин кивнул в знак понимания, но в голове у него была каша. Дийна поняла его состояние и будничным тоном, как будто бы речь шла о самом обычном деле, пояснила:
— Это называется у нас метаморфозом. Сознательно управляя генотипом, мы можем в известных пределах изменять свой фенотип, свой внешний облик. Она помолчала, давая возможность Александру осмыслить услышанное, и продолжала: — Когда копируешь конкретную личность, о которой есть подробные данные, время метаморфоза сокращается в
десятки раз, да и копия получается полноценнее. Я торопилась: ведь был аварийный вызов, а образ Нины в цефалограмме вашей памяти был так ярок и так хорошо прописан! Вот я и решила им воспользоваться: проще, быстрее, да и опыта метаморфоза у меня еще маловато. Разве лучше, если бы я предстала перед вами уродиной, говорящей с таким акцентом, что сразу и не поймешь!
И хотя Дийна закончила свои пояснения шуткой, Гирин остался серьезным. Он разглядывал теперь девушку, сидящую рядом с ним, и Нину и не Нину, без первой растерянности, снова и снова перебирая в голове ее слова.
— Значит, через Нину вы и получили все сведения о Земле, о наших обычаях, языке и всем остальном?
— Не совсем. Можно сказать, что через Нину я получила знание множества деталей и оттенков. И вообще, на все земное я смотрю как бы двойными глазами — и своими, и глазами этой молодой женщины. И на вас, Саша, я отчасти смотрю ее глазами. — Дийна улыбнулась и без тени кокетства, очень просто добавила: — Но без ее влюбленности, конечно. Земная, семейная любовь к нам вообще приходит очень поздно по земным меркам, лишь к сорока — сорока пяти годам мы расстаемся с юностью и становимся по-настоящему взрослыми людьми. Я отношусь к