Дальний полет стр. 13
кончится. А не кончится - спросим врача.
Признаюсь, я говорил не слишком искренне. Кое-какие вопросы Мэтью меня здорово озадачили - они были вроде бы "не его", а главное - теперь, когда мы признали Чокки, он и не пытался выдать их за свои. Он часто начинал так: "Чокки не знает…", "Чокки хочет знать…", "Чокки говорит, ей интересно…"
Я отвечал, хотя мне казалось, что Мэтью ведет себя очень уж по-детски. Еще больше меня беспокоило, что он упорно считает себя посредником, переводчиком.
Во всяком случае, я решил выяснить хотя бы одно.
– Вот что, - сказал я, - не могу понять, какого Чокки пола. "Он" это или "она"? А то мне очень трудно отвечать тебе.
Мэтью не спорил.
– Да, нелегко, - сказал он. - Я тоже так думал и спросил, но Чокки не знает.
– Вон оно что! - сказал я. - Странно. Обычно это знает всякий.
Мэтью не спорил и тут.
– Понимаешь, Чокки не такой, - серьезно поведал он. - Я объяснил все как есть, а он не понял. Это очень редко бывает - по-моему, он ведь очень умный. Он сказал, что у нас все нелепо, и спросил, почему мы так устроились. А я не знаю. И никто не знает, я спрашивал. И ты не знаешь, папа?
– М-м-м… Как тебе сказать… Не совсем… - признался я. - Так уж оно есть… Природа такая…
Мэтью кивнул:
– И я то же самое сказал - ну, примерно то же самое. Наверное, я плохо объяснил, потому что он говорит - если это на самом деле так глупо, все-таки должно быть какое-то объяснение. - Он помолчал немного, и, когда начал снова, в голосе его трогательно сочетались обида и сожаление: - У него выходит, что все самое обыкновенное глупо. Мне даже немножко надоело. Например, он животных ругает. Не пойму, за что - разве они виноваты, что у них не очень
много ума?
Мы поговорили еще. Я не скрывал заинтересованности, но не хотел быть навязчивым. По истории с Пифом я помнил, что лучше не слишком давить на воображение. То, что я узнал на этот раз, уменьшило мое расположение к Чокки. Он (или она) не отличался(лась) покладистостью. Кроме того, очень уж серьезны были эти разговоры. Вспоминая нашу беседу, я понял: Мэтью даже и не помышлял, что Чокки менее реален, чем мы, и тоже начал склоняться к тому, что надо побывать у психиатра…
Одно мы, во всяком случае, выяснили: в каком роде употреблять связанные с Чокки слова. Мэтью объяснил так:
– Чокки говорит совсем как мальчик, но, понимаешь, не о том, о чем мальчики разговаривают. А иногда он бывает такой вредный, как старшие сестры… Ты понимаешь?
Я сказал, что понимаю, и, поговорив еще немного, мы решили, что лучше все-таки отнести Чокки к мужскому роду.
Когда я рассказывал Мэри об этом разговоре, она задумчиво смотрела на меня.
– Все же как-то яснее, когда это "он", а не "оно", - объяснял я. - Легче его представить, и общаться легче, чем с каким-то бестелесным, расплывчатым существом. Мэтью кажется, что Чокки не очень похож на его приятелей…
– Вы решили, что Чокки - "он", потому что так вам легче с