Дама, валет… стр. 9
ж, Красавчик, за что боролся, на то и напоролся. Но пусть этот проклятый плоскоступ не радуется прежде времени, еще посмотрим, кто кого!
Шерман направился в бар, более французской юрисдикции не подчиняющийся, где оказался в компании пузана с золотыми пуговицами, капитана судна. Красавчик принял благородный напиток бренди, и настроение его значительно улучшилось. Вот только он ее сбудет — и пусть пыжатся, как хотят. Ничего ему не навесить, не пришить. Вода скрывает все следы, уж как ты к ней ни подойди. Красавчик совершил несколько рейдов из бара в каюту, чтобы убедиться, что презренный шпик не пытается вскрыть его мавзолей с помощью долота либо отмычки. Но мистер Фаулер в каюту вообще не заявлялся. Солнце уже садилось, однако еще сильно припекало. Шерман распахнул окно на всю ширину, включил электрический вентилятор над дверью. Да-да, не давать застаиваться воздуху в этом помещении, ни в коем случае.
По палубам прошелся стюард с переносным гонгом, приглашая к столу. Шерман снова направился в каюту, в основном чтобы не выпускать из вида Фаулера. Наверняка тот придет освежиться перед трапезой. Переодеться Красавчик не надеялся, вся одежда осталась в сундуке с покойницей.
Фаулер вошел бодрым шагом, обогнул сундук со своей стороны, разделся по пояс. Шорох, щелчок — и вот уже окно затянуто
планками жалюзи, а вентилятор выключен.
— В чем дело? — взвился Красавчик. — Боитесь простудиться в июле?
Фаулер ответил долгим взглядом из-под нахмуренных бровей — поверх сундука.
— Похоже, вам очень нужна вентиляция, — тихо промурлыкал он.
Как и все произносимое этим типом, сказанное им сейчас задело Шермана так, что он совершенно растерялся. Красавчик по привычке смочил волосы, лишь после этого вспомнив, что расческу тоже сунул в сундук. Он растопырил пальцы, попытался справиться рукой, но ничего не получилось.
Фаулер с интересом наблюдал за его манипуляциями, потом вытащил небольшую бутылочку жидкой ваксы для башмаков, отвернул пробку, поставил ее на самый край сундука. Затем, став вдруг очень неуклюжим, полез между сундуком и дверью, на которой висела рубаха Красавчика.
Неловко выставленным локтем он зацепил рубаху, и та, увлекая бутылочку, соскользнула на пол. Содержимое бутылочки естественным образом вылилось на рубаху.
Фаулер тут же снова обрел ловкость, подхватил рубаху с пола, принялся извиняться.
— О, пардон, тысяча извинений! Экий я растяпа! Ничего, я выстираю.
До Шермана лишь теперь дошло, что его хотят заставить залезть в сундук за чистой рубашкой — или отказаться лезть в сундук и остаться без ужина, ибо выйти в этом свежесостряпанном шедевре абстракциониста, разумеется, невозможно. Он вырвал изгаженную рубаху из руки детектива, оттолкнул его и чуть было не врезал по физиономии.
— Я все видел! Ты это нарочно устроил! — проскрипел Красавчик, еле сдерживаясь. — Давай свою, чистую!
Фаулер тоже едва сдержался — от улыбки, обозначенной уголками рта.
— Рад бы, да не могу. Никогда никому не даю своих вещей. — Он полез в бумажник. — Я заплачу или постираю… — и почти нежно удивился, слегка кивнув в сторону сундука: — Неужто в таком многоэтажном особняке не нашлось комнатки для рубашек?
Не удостоив его ответом, Шерман дернул звонок и уселся на краю своей койки.
— Принесите мне еду сюда, я не могу идти в ресторан, — велел он появившемуся стюарду.
Фаулер, как будто бы несколько скисший, напялил