Давай нарушим правила стр. 54
Или это было извинение за то, что именно с ней Луизе выпало ожидать исхода операции? За то, что все эти годы дедушка и бабушка посвящали ей свое время, которое могли бы счастливо проводить вдвоем? Или Пенелопа извинялась за то, что вообще родилась на свет?
Наверное, за все вместе взятое.
– Он в надежных руках, – тихо сказала она. – Дедушка – борец по натуре. Он не сдастся.
Луиза взяла салфетку из упаковки, стоящей на столе, и сказала:
– Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Именно это напоминание о прошлом может заставить его сдаться…
Напоминание о потере дочери и утешительном призе в виде нежеланной
внучки? Пенелопа не знала, что ответить.
Луиза высморкалась, но салфетку от лица не отняла, и потому ее голос звучал теперь глухо.
– У него были все шансы получить должность, благодаря которой его, в конце концов, произвели бы в рыцари. А может, он даже получил бы место в парламенте и тогда осуществил бы мечту своей жизни: провести законодательную реформу. Дуглас в своей жизни обожал лишь свою работу и свою дочь.
– И тебя, – добавила Пенелопа, опустившись на диван напротив. Луиза никогда прежде не обсуждала с внучкой прошлое, которое было под запретом, и вдруг сама завела о нем разговор. Наверное, именно поэтому Пенелопа решилась нарушить правила и сказала: – Он тоже любил тебя, мама.
Луиза, закрыв глаза, откинулась на спинку стула и прошептала:
– Я подарила ему Шарлотту. Она – мое лучшее достижение в жизни. Но я не смогла предотвратить то, что случилось потом, хотя и приложила все усилия. Никогда не перестану корить себя за это.
У Пенелопы пересохло во рту. Понимала ли Луиза, с кем разговаривает? Казалось, она беседует сама с собой. Словно у нее внутри рухнули какие-то барьеры, сметенные страхом и горем.
– Что ты не смогла предотвратить?
– Шарлотта решила брать уроки игры на скрипке. Но на самом деле она их прогуливала. Было нетрудно проследить за ней, и таким образом нам стало известно о том мальчишке.
Сердце Пенелопы замерло на мгновение, а потом бешено заколотилось.
– О… моем отце?
– О Патрике. – Луиза выплюнула это имя, словно ругательство. – О длинноволосом деревенщине-ирландце, бросившем учебу ради игры на гитаре в пабах. Он незаконно жил в пустующем доме со своими дружками из группы и их приятелями-наркодилерами.
– О! – Пенелопа понимала, как, должно быть, разволновались родители Шарлотты, узнав такую новость. Как бы она почувствовала себя, будь у нее дочь, которая связалась с такой дурной компанией? Неожиданно вскипел гнев на свою мать, которую Пенелопа никогда не знала. Наркоманка! Она сделала несчастными своих родителей, а после бросила собственного ребенка.
А Луиза продолжала:
– Шарлотта угрожала сбежать с этим мальчишкой, если мы попытаемся запретить ей с ним видеться, говорила, что они любят друг друга, поженятся и будут жить счастливо. – Она открыла глаза и посмотрела на внучку. – Ну разве это не смешно? Она едва его знала.
Пенелопе пришлось отвести глаза, чтобы не выдать эмоции, овладевшие ею. Ведь она тоже едва знала Рэйфа, но уже не раз ей казалось, что она его любит. Глубоко внутри поднялась волна желания, но затем снова все затопила душевная боль. И все же одновременно Пенелопа ощутила вспышку сочувствия к своей матери. Может, причиной