Давид Копперфильд. Том I стр. 272
я у своих хозяев. Это очень милые люди. Мистер и миссис Микобер много видели на своем веку, и оба они превосходные собеседники.
— Что вы говорите, дорогой Трэдльс! — воскликнул я. Трэдльс с удивлением посмотрел на меня.
— Мистер и миссис Микобер! — повторил я. — Быть не может! Да я с ними в прекраснейших отношениях!
Как раз в этот момент внизу два раза постучали в наружную дверь. Я сейчас же узнал этот стук: живя на Виндзорской террасе, я так свыкся с ним. Мне казалось, что никто, кроме мистера Микобера, не может так стучать, и это рассеяло все мои сомнения. Я попросил Трэдльса пригласить мистера Микобера наверх. Он сейчас же исполнил мою просьбу, крикнув с верхней площадки своему хозяину, чтобы тот к нему поднялся. И вот через какую-нибудь минуту в комнату вошел со своим щеголеватым, моложавым видом совсем не изменившийся мистер Микобер. На нем были такие же франтовские панталоны в обтяжку, такой же крахмальный воротничок, тот же лорнет, так же он помахивал своей изящной тросточкой.
— Прощу прощения, мистер Трэдльс, — начал мистер Микобер таким знакомым мне рокочущим голосом, оборвав напеваемую им песенку. — Я не был осведомлен, что в вашем святилище имеется лицо, непричастное к этому обиталищу.
Тут мистер Микобер сделал мне легкий поклон и оправил воротничок своей сорочки.
— Как вы поживаете, мистер Микобер? — обратился я к нему.
— Сэр, вы очень любезны, — ответил он. — Я все пребываю в statu quo. — А как поживает миссис Микобер? — продолжал я спрашивать.
— Она также, сэр, благодарение богу, пребывает в statu quo.
— А ваши дети, мистер Микобер?
— Рад сказать вам, что они также здоровы и веселы.
Во время всего этого разговора я видел, что мистер Микобер совершенно не узнает меня, хотя мы и стояли с ним прямо друг против друга, так сказать, лицом, к лицу. Наконец, видя, что я улыбаюсь, он стал пристальнее всматриваться в меня и, отступив назад, закричал:
— Да может
ли это быть?! Неужели я имею удовольствие видеть перед собой Копперфильда?
И, схватив меня за обе руки, он стал пожимать их с величайшим жаром.
— Господи боже мой! — воскликнул мистер Микобер. — Да могло ли мне притти в голову, мистер Трэдльс, что вы знакомы с другом моей юности, товарищем прежних лет!
В то время, как Трэдльс с удивлением смотрел на меня и не без основания, конечно, недоумевал, как мог я быть другом юности такого пожилого человека, мистер Микобер, перегнувшись через перила, кричал своей супруге:
— Дорогая моя, здесь, у мистера Трэдльса есть один джентльмен, который желает быть представлен вам, душа моя!
Затем он сейчас же вернулся и снова стал горячо жать мне руки.
— А как себя чувствует наш добрейший друг доктор и вообще весь наш кентерберийский круг знакомых?
— Насколько мне известно, все у них обстоит благополучно, — ответил я.
— Счастлив слышать это, — сказал мистер Микобер. — В последний раз мы с вами виделись в Кентербери, в тени, если можно так образно выразиться, священного здания, увековеченного Чосером, к которому когда-то стекались паломники с отдаленнейших концов… короче говоря, мы виделись с вами вблизи собора.
Я подтвердил это, и мистер Микобер продолжал разговаривать самым оживленным образом, однако, как мне показалось, он в то же время прислушивался к звукам,