Давид Копперфильд. Том I стр. 41
о том, что будет с моим чемоданом, который мистер Баркис, уезжая положил во дворе прямо на мостовую, да и со мной самим, когда какая-то дама, выглянув из окна, увешанного битой птицей и кусками мяса, окликнула:
— Не вы ли будете маленький джентльмен из Блондерстона?
— Да, мэм.
— А как ваше имя?
— Копперфильд, мэм.
— Нет, это не вы. На это имя не заказывали обеда.
— Так, быть может, мэм, заказано на имя Мордстона? — сказал я.
— Если вы мистер Мордстон, — возразила дама, — так почему, скажите, сперва вы назвали другое имя?
Я объяснил даме, как могло произойти это недоразумение, и она, позвонив, крикнула:
— Вильям! Проводите их в столовую!
Тут выбежал из кухни, находившейся на другой стороне двора, официант. Узнав, что проводить в столовую надо именно меня, он очень удивился. Столовая была большая, длинная комната, где по стенам висели большие географические карты. Думаю, что если бы эти карты вдруг превратились в изображаемые ими страны, то я не почувствовал бы себя там более затерянным и одиноким, чем здесь в эту минуту.
Робко сняв фуражку, я примостился близ дверей на краешке стула: и это уж казалось мне очень смелым поступком. Когда официант накрывал специально для меня стол, я не переставал краснеть от смущения.
Он принес мне котлет и овощей, причем снимая крышки с блюд, так стучал, что я боялся, не обидел ли я его чем-либо. У меня отлегло от сердца, когда он, подвинув мне стул, очень приветливо сказал:
— Ну, великан, садитесь!
Я поблагодарил его и сел за стол. Мне чрезвычайно трудно было справиться с ножом и вилкой и не обливать себя соусом, в то время как официант этот с таким важным видом стоял напротив, уставившись на меня. Каждый раз, когда наши глаза встречались, я отчаянно краснел.
Видя, что я принялся за вторую котлету, официант сказал мне:
— Для вас заказано полпинты эля. Не хотите ли выпить его сейчас?
Я поблагодарил
и сказал «да». После этого он налил эля из кувшина в большой стакан и, держа стакан перед светом, показал мне, какого чудного цвета этот напиток и как он прозрачен.
— А правда, этого эля много здесь? — спросил он.
— Много, — ответил я улыбаясь.
Я был совсем очарован, найдя официанта таким милым. Это был малый с моргающими глазами, прыщеватым лицом и волосами, торчащими на голове, словно щетка.
Официант стоял, подбоченившись одной рукой, а другой держал стакан перед светом. Он, казалось, относился ко мне очень благосклонно.
— Здесь был вчера один господин, — начал он, — такой из себя полный и высокого роста, мистер Топсоэр… быть может, вы знаете его?
— Нет, — ответил я, — не думаю…
— Он носит короткие панталоны, гетры, шляпу с большими полями, серый сюртук, галстук с крапинками…
— Нет, — смущенно пробормотал я, — не имею удовольствия…
— Так вот, этот самый джентльмен, продолжал официант, все разглядывал эль на свет, — как-то зашел сюда. Заказал он себе стакан этого самого эля, и не обратив внимания на мои предостережения, выпил его и тут же упал мертвый. Видимо, эль этот оказался слишком старым для него.
Узнав о таком печальном конце мистера Топсоэра, я очень был потрясен и заявил, что пожалуй, мне лучше выпить воды.
— Видите ли, — сказал официант, продолжая, прищурив глаз, смотреть