Давно закончилась осада… стр. 20
как бы с разбега сказал Коля.
— Здрасте… Ой, я так перепугалась…
— Разве я страшный? — храбро усмехнулся он.
— Та я не вас, а пушки…
— Это же Маркелыч, который живет над вашим домом! Он в честь праздника!..
— Я знаю, уже не впервой. А все равно каждый раз такой страх… Как тут люди жили при осаде?
— Попривыкали, вот и жили, — отозвался Коля все с той же храброй ноткой.
Он, когда шел сюда, боялся, что будет смущаться, потому что раньше рядом с девочками всегда ощущал себя нескладным и поглупевшим. Но сейчас орудийный выстрел будто стряхнул с него застенчивость.
— Пойдем к нам чай пить! Тетушка приглашает… Потому что я именинник. Ну, то есть я тоже приглашаю…
— Ой… — Она спустила с лавки ноги и взяла себя за плечи. — Не…
— Да отчего же «не»? Вот смешная! Пойдем… Саша!
Она призналась шепотом:
— Я стесняюся…
Он не стал уговаривать и уламывать, как, наверное, полагалось бы: «Да чего же стесняться? Все будет славно, не бойся». Сказал сурово и прямо:
— Экая беда! Постесняешься и привыкнешь. А у нас зато есть к чаю конфекты с лимонным сахаром. Идем! Нельзя долго упираться, ежели в гости зовут.
— В гости надо платье красивое…
Ну, тут она, кажется, хитрила. Платье и так было нарядное. С ярким рисунком из разноцветных колечек, с тройным рядом кружевных оборок на рукавчиках и широком подоле. Может быть, она тайно ждала приглашения?
Коля совсем расхрабрился:
— Ты и так вся красивая! Пошли! — И взял ее за руку. За тонкое запястье (в котором вдруг проклюнулась теплая жилка). Саша мягко освободила руку. И оба смутились. Потом Коля сказал уже с досадою:
— Право же, непонятно, чего ты боишься? Там же твоя мама…
— Ну… тогда я только чоботы надену… — Она выгребла из-под лавки высокие и широкие
ботинки без шнуровки, сунула в них ноги. — Идите к двери, я лампу задую.
Коля вышел на порог. Саша тут же появилась рядом. У лестницы он опять взял ее за руку:
— Здесь такие ступени, можно свернуть голову.
Саша засмеялась тихонько (от губ пошли теплые комочки воздуха):
— Да что вы, я здесь каждый камушек знаю. Это я должна вас держать, давайте… — И стало непонятно, кто кого держит. И так добрались до Колиного дома.
Тё-Таня ждала их, конечно, на крыльце. Снаружи спокойная, а внутри (уж Коля-то знал!) полная тихой паники. Наверняка решила, что мортирный выстрел разнес любимого племянника в клочья.
— Наконец-то! Мы ждем, ждем… А тут еще эта ужасная стрельба!
— Это Маркелыч, верхний сосед! Салют устроил!
— Лизавета Марковна объяснила. Но все равно такой страх…
(«Все девчонки одинаковы, даже взрослые…»)
— Заходите… Сашенька, а ты в одном платье! Такой холод…
— Я привычная…
У порога она скинула чоботы и опять стала тихая, присмиревшая. За столом на тетушкины вопросы отвечала шепотом, чай пила из блюдца, которое держала, отодвинув мизинец. Осторожно дула на горячее, вытянув губы трубочкой. На мочках ушей у нее дрожали похожие на божьих коровок сережки. Облитые желтым сахаром длинные конфекты она брала двумя пальчиками и откусывала