Давно закончилась осада… стр. 23
пушек тогда еще не придумали. Зато швыряли из катапульт горшки с горящим зельем…
— Вот страх…
— Ну что ты все «страх» да «страх»!.. А эти посудные осколки, они теперь где?
— Дома. Принести?
Не успел он сказать «не беспокойся, потом», как она раз — сорвалась и умчалась!
Лизавета Марковна и тетушка только руками всплеснули. А Коля досадливо понял, что надо идти следом, долг обязывает. Но за те полминуты, пока долг боролся с неохотой, раскрасневшаяся Саша примчалась обратно. С синим узелком в руке. Торопливо развязала его, положив на колени, раскинула широкий платок.
На платке оказались черепки, цветные каменные бусинки, черные неровные монетки, флакончик из перламутрового стекла. Посудных осколков было больше всего. Одни — шероховатые, кирпичного цвета, с выпуклым орнаментом на кромках. Другие — лаковые, черные с коричневым рисунком или наоборот — коричневые с черным. Различимы были греческие профили с кудрявыми головами, львиные гривы, колесо повозки, часть корабля с загнутой, как рыбий хвост кормой. Жаль только, что ничего целого.
Но нет, было и целое! Почти…
— Вот… — Саша с коротким выдохом перевернула большой выгнутый осколок.
На темном как уголь лаке были красно-коричневые фигурки с черной прорисовкой лиц, складок одежды и завитков волос. Кентавр с кудрявой бородой, женщина в широком хитоне
и тоненький босой мальчик с перехваченными шнурком волосами и в легкой рубашонке (кажется, называется «туника»). Лица у всех троих были спокойны, однако в позах ощущалось действие. Кентавр держал своей ручищей руку-стебелек мальчика и притягивал к себе. Мальчик слегка упирался, но, видимо, не из боязни, а скорее из баловства. Женщина с заметной тревогой придерживала мальчишку за плечо: «Ну, куда же вы его хотите увести?»
По верхнему краю рисунка тянулись квадратные завитки эллинского узора. Задняя часть лошадиного туловища кентавра была отколота. Ноги женщины и нижний край хитона — тоже. А мальчик весь был целехонек — гибкий, шаловливо-упрямый. Живой…
Саша тепло прошептала у Колиной щеки:
— Смотрите, кентавр, наверно, задумал превратить его в такого же, как он сам, наполовину лошадь…
— Ну, если и превратит, то не насовсем, а на время. Чтобы попрыгал по лугам, как жеребенок. Попрыгает и вернется к… маме… — включился в игру Коля. И почему-то смутился.
— А если не вернется? Ой, вот страх…
— Опять это слово! — старательно возмутился Коля, чтобы прогнать смущение. — «Страх» да «страх»! Еще раз скажешь так, тогда…
— Ой… а что будет? — Она вроде бы испуганно сощурила один глаз и сморщила переносицу.
— Тогда… щелчок по носу! Во… — Коля сложил колечком указательный и большой пальцы.
— Ой…
— «Ой» тоже нельзя говорить, это все равно что «страх»… — расхрабрился Коля.
— Ладно… — покладисто сказала Саша. — А вот смотрите еще…
— И не говори мне «вы». Что это такое? Я тебе кто? Наследный принц? Я же не говорю тебе «смотрите-извините»…
— Но вы же из образованных, а я…
— Будет щелчок! Как за «ой» и за «страх»!
— Ой… Нет, это не считается, это я нечаянно. Больше не буду.
— То-то же…
— Смотр… ри… Вот эти бусинки… Отец Кирилл сказал, что их носили такие тетеньки две тыщи лет